– Извини, я увлёкся. Это всё современные ключи, навороченные, а в прошлом были, в основном, распространены самые простые ключи – их еще называют «буратино», с простым плоским язычком. Такой ключ, конечно, ненадёжен, поэтому некоторые мастера и тогда придумывали более сложные конструкции, а на арабском Востоке изобрели так называемый «ключ-скорпион». Вот это именно такой ключ. У него несколько лапок определённой длины, а в замке – несколько отверстий. Если вставить лапки ключа в эти отверстия в нужном порядке и повернуть – замок откроется. Знать бы только, где этот замок!
– Вот именно, – мрачно согласилась я. – Мы с тобой оказались в положении длинноносого Буратино – у нас есть золотой ключик, но мы не знаем, где та дверца за куском старого холста с нарисованным очагом, которую он должен открыть!
– Ну что же, если ты помнишь, Буратино не раз видел эту дверь, только не сразу догадался, что это именно та, что ведет к чудесам! Может быть, мы тоже просто не знаем с чем имеем дело…
– Что ты хочешь сказать?
И тут в моей памяти опять промелькнуло воспоминание – я где-то уже видела многоножку, похожую на этот ключ… Я почти уже вспомнила, где видела ее, но тут Карпов сбил меня с мысли, убирая странный предмет в карман:
– Всё, забираем ключ и уходим отсюда. Не нужно вызывать подозрения у служащих банка.
Тут я с ним была полностью согласна.
Он нажал на кнопку вызова. Служитель тут же появился, поставил ящик на место и проводил нас к выходу из хранилища.
Мы сели в машину и отправились домой. Пока мы искали сокровище в банке, на дорогах образовались пробки, и Карпов поехал в объезд. Свернув в очередной переулок, мы оказались на хорошо знакомой нам обоим улице – рядом с неврологической клиникой имени доктора Шарко.
И тут я схватила его за руку.
– В чем дело? – Карпов удивлённо покосился на меня. – Никогда не хватай водителя за руку…
– Я вспомнила! Вспомнила!
– Что ты такое вспомнила?
– Вспомнила, где видела насекомое, похожее на этот скорпионовый ключ! На двери в этой клинике!
– Черт! – Карпов ударил по тормозам.
Сзади послышался резкий возмущённый сигнал машины, которая чуть в нас не врезалась. Карпов подрулил к тротуару и заглушил мотор.
– Черт! – повторил он. – Как же я это не вспомнил? Я ведь тоже видел рисунок на двери!
Мы дождались, когда чья-то машина выехала с территории клиники за ворота, вышли из автомобиля и прошмыгнули за ограду. Мы обошли здание и оказались у металлической двери. Память меня не подвела – на этой двери действительно было нарисовано странное насекомое с грозно поднятыми клешнями. Мы переглянулись. Карпов достал из кармана какую-то хитро изогнутую проволочку, вставил ее в замочную скважину, немного повернул, и дверь открылась.
Мы вошли.
– Ну и что дальше? – Я с надеждой взглянула на него.
До сих пор Карпов, казалось, знал, что делает, но сейчас он выглядел таким же неуверенным, как и я.
– Ну, вряд ли то, что мы ищем, расположено в надводной части этого «айсберга», то есть на первом или втором этажах клиники. Наверняка главные секреты спрятаны под землей…
– Значит, нам нужно спуститься на лифте!
Мы тихонько пробрались по коридору к лифту, к счастью, никого по дороге не встретив. Вообще в этой части клиники царила подозрительная тишина. А вот интересно, как скоро нашли двух травмированных санитаров? Одного-то я прилично успокоила, ну ничего, тут больница, на месте окажут необходимую помощь…
Карпов нажал кнопку вызова, лифт тихонько загудел, подъехал, двери открылись. Кабина была пуста, стало быть, санитаров нашли.
Карпов уставился на панель с кнопками.
– Знать бы, на какой этаж нажимать… – Он потёр переносицу и вдруг решительно потянулся к панели.
– Что? Догадался?
– Может быть… Если исходить из того, что в банке хранился ключ-скорпион, то скорпион играет в этом деле важную роль, а число скорпиона – пять.
– Пять? Почему именно пять?
– Потому что скорпион – самый мистический, самый загадочный знак зодиака, и его символ – пентаграмма. Значит, нам нужно попасть на пятый подземный этаж. Это, конечно, только предположение, но ничего лучше у нас всё равно нет. – И он вставил ключ и нажал на кнопку с цифрой пять.
Кабина заскользила вниз.
На этот раз мы ехали чуть дольше, чем прежде. Мне не хотелось думать, что ждет нас в глубине. Честно говоря, мне было страшно, но я старалась не показать своего страха Карпову.
Наконец кабина остановилась, и двери лифта раздвинулись. Мы вышли в коридор. Этот коридор был гораздо ýже тех, в которых мне уже пришлось побывать, и более скудно освещен. Самое же главное – здесь не было ни одной двери, гладкие бетонные стены уходили в темноту. Скорее, это был даже не коридор, а тоннель.
– Ну что ж, пойдем… – вздохнул Карпов, и в его голосе я впервые услышала неуверенность.
Мы двинулись по бетонному коридору. Дальний его конец терялся во мраке. Путь освещали тусклые лампы на стенах. Холодные стены и низкий потолок создавали ощущение мрачной безысходности. Мы шагали в полном молчании, по-прежнему не было ни дверей, ни каких-то поворотов. Тишина зловеще давила на уши, мы продвигались под шорох своих шагов.
