– Не зря же мы ходили в банк! – объяснил Карпов, отвечая на мой невысказанный вопрос. – У нас есть ключ, а вот и дверца, которую этот волшебный ключик должен открыть.
Он сунул руку в карман, достал странный ключ, похожий на металлического скорпиона, приложил его к середине дверцы – и ножки «скорпиона», словно родные, вошли в отверстия.
– Что и требовалось доказать! – широко улыбнулся Карпов и осторожно повернул ключ.
Дверца повернулась вместе с ключом и в ту же секунду откинулась, открыв перед нами темное углубление, в котором была еще одна круглая крышка, тоже черная от грязи.
– Но у нас нет еще одного ключа! – вздохнула я разочарованно.
– Может быть, он и не понадобится!
Карпов ухватился за края крышки и повернул ее. Крышка издала громкий скрип и открылась. Карпов направил внутрь луч фонаря.
Мы оказались в тесном пространстве с матовыми металлическими стенками, словно внутри большого сейфа. Карпов осветил фонариком все углы этого «сейфа» и со вздохом заключил:
– Дьявол, мы опоздали… – Он даже рукой махнул. – Кто-то уже побывал здесь раньше нас…
Я тоже окинула взглядом подземный «сейф» и убедилась, что он совершенно пуст.
– Ну, хоть теперь-то можешь сказать мне, что ты надеялся здесь найти? Что ты искал? Кажется, я имею право узнать, из-за чего рисковала своей жизнью?
– Я искал гоплон, – ответил Карпов с тяжелым вздохом.
– Что искал? – переспросила я удивлённо. – Гоп… что?
– Гоплон, – повторил Карпов. – Так называли древние греки свои щиты. Греческие латники, тяжеловооруженные воины, назывались гоплитами, то есть щитоносцами.
– И что, этот твой гоп… Этот щит такой ценный?
– Ну… В общем, да. Мало того что щит очень древний – ему самое малое две с половиной тысячи лет, но он к тому же связан с очень важным и известным историческим событием. Надеюсь, ты слышала о Фермопильском сражении?
– Ну да, – ответила я не очень уверенно. – Был такой фильм «Триста спартанцев»… Триста воинов остановили огромную армию персов…
– Ну да, почти правильно. Хотя они эту армию не остановили, но задержали надолго. И дали возможность грекам подготовиться к войне. И при этом погибли все до одного. А ты знаешь, кто командовал этим знаменитым отрядом?
– Ну… Не уверена…
– Спартанский царь Леонид.
– Ах, ну да, точно! Как же я забыла… Мы, кажется, в школе проходили…
Я не стала напоминать Карпову, что до недавнего времени не помнила толком бóльшую часть своей собственной жизни, куда уж мне вспоминать события из истории Древнего мира.
– Так вот, щит, который я ищу, по легенде принадлежал спартанскому царю. Леонид же получил его от своих предков, а те – от самого Геракла.
– Ну уж! Геракл – это сын бога Зевса, мифологический герой.
– Разумеется, это легенда, но этой легенде две с половиной тысячи лет. Значит, в любом случае уже во время Фермопильской битвы этот щит был овеян легендой.
– И что, он дорого стоит?
– Ну, вообще говоря, он бесценный, потому что второго такого нет нигде в мире. За него многие готовы отдать миллионы.
– Миллионы? – повторила я с уважением.
– Миллионы долларов. Но человек, на которого я работаю, ценит гоплон Леонида особенно высоко, потому что считает спартанского царя своим предком.
– И что – Леонид действительно его предок?
– Ну, я не специалист по родословным, но мой заказчик, греческий миллиардер, происходит из очень древнего рода. И царский щит для него не просто исторический артефакт, а семейная, родовая реликвия. Поэтому, когда щит у него похитили, он обратился ко мне, чтобы возвратить его…
– Похитили? Ничего не понимаю!
– Да, он владел щитом Леонида, но потом злоумышленник проник в его особняк на острове Корфу и выкрал раритет. С тех пор я охочусь за ним. И получил достоверные сведения, что щит находится здесь, в этом городе. Его приобрел каким-то образом Савицкий… Тёмное дело…
– Зачем ему понадобился… щит?
– Ну, это сложный вопрос. И никто, кроме Савицкого, на него ответить не в силах. Думается, предмет попал к нему случайно, а может, он приобрел щит для вложения денег, кто знает? Но сейчас у нас нет времени это обсуждать.
Я согласно кивнула:
– Да, пойдем скорее на воздух, а то в этом казимате как-то неуютно.
Карпов двинулся к выходу, освещая путь фонариком. Я повернулась, чтобы пойти за ним, и задела плечом круглую грязную крышку пустого сейфа.
– Вот бес, свинство какое! – пробормотала я вполголоса. – У тебя нет еще какой-нибудь салфеточки, чтобы с плеча грязь стереть?
Карпов протянул мне очередной бумажный платок. Я потёрла пятно на плече, с удивлением взглянула на платок, а потом – на крышку сейфа. Как-то уж больно легко отошла грязь. А в том месте, где я задела плечом за ржавый металл, под патиной проступила тускло-золотистая поверхность.
Тут меня осенила мысль. Почему внутри «сейф» совершенно чист, а его дверца покрыта густым слоем неизвестного происхождения? А что, если…
– Скажи, а как выглядит этот твой гоплон? – спросила я.
Карпов с удивлением посмотрел на меня.
– Как выглядит? Круглый бронзовый щит, с внешней стороны немного выпуклый…
– А какого он размера?
Карпов развел руками:
– Примерно метр.
