Конрос: "Моя душа обрела покой в её хрупких руках. Она – запретная, недосягаемая, но такая желанная. Голос разума твердил мне о долге и покорности, но она – та, кого я хочу защищать до конца, несмотря на тайны, которые скрывает её шрам".Армана: "Моя жизнь перестала существовать ещё семь лет назад. Тьма забрала у меня всё: дом, семью, любовь, силу… Теперь во мне видят лишь полевую ведьму с крупицами магического дара. Война окончена, но моя личная схватка с силами Загранья только начинается".Истар: "В чём может нуждаться второй принц Птичьей короны? Смешной вопрос. Я жил по велению желаний: праздно и легко. Но все изменилось после того, как на меня обрушилось испытание. И пусть бы лучше это было проклятье, его по крайней мере можно исцелить…"При создании обложки был использован шрифт Ghastly Panic Crillic (by Chad Savage, Sasha Pavljenko).
Истар
Я шел по устланному трупами полю и не мог поверить в случившееся. Люди, такие же бойцы, как и я, но с почерневшими от смрада душами, лежали на земле, пропитанной кровью. В ушах стоял звон мечей и крики, мольбы о помощи, стоны сотен голосов. Небо над головой, словно озеро, отражало почву под моими ногами: темные тучи с кроваво-алыми разводами рассвета застили небосвод. Мы воевали с нашими братьями и друзьями, от нас их отличала лишь отравленная душа.
Капли крови на лице засохли и смешались с потом. Уже забыл, как дышать полной грудью: в носу одна пыль. Вглядываясь в изможденные лица раненых солдат, я видел, их взгляд не утратил искру жизни. Мы победили.
От усталости взгляд терял фокус. Мне казалось, полевые ведьмы летали между мертвыми телами, ища выживших. Благодаря их магии и зельям мы сражались с врагом на равных. Но тьма не прошла бесследно, оставляя на коже выживших ожоги как вечное напоминание о битве. Ведьмы избавляли тело от хвори, не позволяя задержаться скверным мыслям хоть на секунду, однако от рубцов уже ничего не помогало. “Раны на коже, но не в сердце”, – таким был безусловный девиз нашего полка.
Подойдя ближе к центру поля боя, я отыскал своего командира, Конроса Иэнгора, моего друга и товарища. Он лежал на земле с мертвенно-бледным лицом. Над ним, шепча какой-то заговор, склонилась полевая ведьма, измазанная в грязи с головы до ног. Она пережила с нами эту битву, но в ней еще остались силы помогать другим, и она пыталась спасти командира. Я ускорил шаг, стараясь не опираться на раненую ногу, голень нещадно саднило.
– Что с ним? – произнес я, подойдя к ведьме.
– Слишком много тьмы, она убивает его. Я запечатала ранение, – холодный ровный тон.
– Ты можешь ему помочь?
– Не могу, таких не спасают. Я нанесла печать на рану и разум, чтобы не отравлять тело. Это не исцелит его, но поможет ему дожить оставшиеся часы без страданий.
Я тряхнул девушку. Еще рано сдаваться! Долгие годы я заставлял себя усвоить правило: смерть – вынужденная мера. Мы должны убивать, чтобы выжили другие. Жены, дети, старики. И я закрывал глаза, чтобы видеть в этих искалеченных существах не людей – тварей Загранья. Но смотреть, как теряет силы мой близкий человек… Я не позволю этому случиться! Нужно любым способом заставить ее спасти Роса!
Капюшон, упав на спину, открыл ее лицо, чумазое, смуглое и худое. Щеку перечерчивал шрам – результат действия темной силы. Чистой оставалась только рука, которая выступала из разреза плаща. Видно, в этой руке таилась сила ее магии. На подбородке виднелась метка ведьм нашего королевства – защитный знак, который, если можно доверять моим скудным знаниями о магии, читался как Сьёру.
– Помоги ему! Или скажи, кто может ему помочь. Это командир королевского полка Синей Птицы. Тебе много заплатят за его спасение. – Я отдавал приказ так, как будто жизнь друга не зависела всецело от ведьмы.
Она опустила глаза, вновь шепча какое-то заклинание, и начала водить рукой над его головой, вырисовывая символы.
– Я отведу тебя к колдунье. Она поможет. Ехать нужно немедленно, у него три часа, не больше. Других не бери, лес не пропустит.
Собираясь в спешке, я велел оседлать двух лошадей. Солдаты помогли посадить на одну из них командира. Ведьма села на вторую. Времени на отдых не хватало, успели только залечить рану на моей голени – след от вражеского кинжала.
Чем дальше мы уезжали от места сражения, тем светлее становилось вокруг. Я и забыл после долгих месяцев серости, каким синим бывает небо. На горизонте еще виднелись оранжевые разводы уходящего утра. Дышать становилось легче. Ехали в полном молчании, на ведьму я косился с опаской. Рос, мой верный товарищ, как марионетка сидел спереди и не двигался. Его безвольное тело все время норовило съехать вниз, а я держал его крепко и чувствовал неспешное ровное дыхание, которое выдавало едва теплящиеся искорки жизни.
У кромки леса мы спешились. Моя спутница опустилась на корточки, упираясь одной рукой о землю, и стала читать заклинание. Я посмотрел на друга, мысленно прося его продержаться так долго, как он только сможет. Его стеклянные глаза казались безжизненными, на краях радужки пульсировала черная тьма, заключенная внутри его тела.
Лес услышал призыв: деревья, кустарники начали расступаться в разные стороны. И если бы мне сказали, что сама земля передвигала небольшие камни, открывая нам путь вдоль могучих сосен, я бы несомненно поверил. Чащу словно окутал дурманящий сон, прекрасный сон, не знающий боли раненых солдат. Пока мы покрывали землю кровью, девственно чистый в своем воплощении мир, будто утроба Зеленой Девы, был поблизости.
– Не удивляйся, этот лес скрывает магия.
Я невозмутимо отвел взгляд.
– Отчего же вы не спрятали людей от смрада и отправили их на войну, раз так просто можно утаить такое большое пространство?
