– У них есть дети? – спросила Эмили, снова чувствуя, что балансирует на краю пропасти. Как ребенок, размышляющий о любовной жизни своих родителей, она бы отказывалась признать, что они занимаются сексом, если бы у них не было детей.
– Дочь. Джессика. Ей семнадцать. – Следует пауза, затем Чед коротко добавляет: – У нее церебральный паралич. Думаю, им очень тяжело. Она замечательная девушка.
– Как ужасно. – Это действительно было ужасно, но Эмили не это хотела знать. Что ее действительно интересовало, так это думал ли Майкл когда-нибудь в своей новой жизни хотя бы раз о ней.
Рафаэль заходит на кухню с мокрыми после душа волосами и начинает расспрашивать Эмили о ее жизни.
– Что вы делаете тут целыми днями в такой глуши?
– Я пишу, – отвечает Эмили довольно уверенно, наливая себе черный кофе.
– Пишете? Книги?
– Нет. Статьи. Для английской газеты.
Ее роман, начатый в университете, все еще лежит наверху, в коробке с дипломами и любовными письмами Майкла. Это волшебная, реалистичная история любви, действие которой происходит в Италии на рубеже веков, и Эмили буквально начинает тошнить при одной мысли о нем.
– Какие статьи? – продолжает допытываться Рафаэль, жуя хлеб с ветчиной. – Как похудеть за две недели, питаясь одним шоколадом? Как превратить день в ночь с маленьким черным платьем?
– Нет, – с достоинством отвечает Эмили, хотя ей интересно, как у Рафаэля получилось так точно поиронизировать над жанром. Он же явно не читает английские дамские журналы. Может, у него жена из Англии.
– Я пишу об Италии, – наконец отвечает Эмили. – О жизни в Тоскане.
– А, – с любопытством смотрит на нее Рафаэль. – Так вы теперь эксперт по Тоскане?
– Так я ведь здесь живу.
– Люди жили здесь тысячи лет, – парирует Рафаэль, доедая остатки ветчины, – и все равно в этих холмах остались секреты.
– Конечно. Вы археолог. Кто угодно, пришедший после римлян, для вас чужой.
– Римлян! – насмешливо фыркает Рафаэль. – Они выскочки. Шарлатаны. Варвары. Мой народ – этруски.
Этруски. Эмили завораживает, как он это говорит. «Мой народ – этруски» – словно они ему почти семья, все еще живущая, населяющая регион, названный в честь них. Все, что она знает про этрусков, – это то, что они пришли до римлян. Прежде чем Рафаэль успевает что-то сказать, врываются дети в компании собаки.
– Собака! – Чарли светится от восторга. – Моя собака!
– Это не твоя собака, – рявкает Пэрис. – Ты вообще спал, когда она пришла.
– Да, – соглашается Сиена, выпучив глаза, и замогильным голосом добавляет: – Это было очень страшно. Был ужасный шторм, сверкали молнии, а потом этот жуткий, жуткий стук в дверь… – Она стучит по кухонному столу.
Чарли издает вопль и бежит, чтобы спрятаться за Эмили.
– Не обращай на них внимания, Мишка Чарли, – успокаивает Эмили. – Если хочешь знать, они сами были напуганы до ужаса.
Рафаэль сидит, откинувшись на стуле, наслаждаясь шоу. Собака тут же ковыляет к нему и кладет голову ему на колени.
– Вот видишь, – говорит Рафаэль Чарли, – это моя собака.
– Кто это? – грубо спрашивает Чарли, указывая на Рафаэля. – Он похож на пирата.
При свете дня вид у Рафаэля и правда еще более пиратский. Эмили подмечает, что у него даже есть золотая серьга в одном ухе. Рафаэль от души смеется.
– Я пират Черная Борода, – отвечает он. – Мой корабль снаружи.
– Правда? – Чарли бежит посмотреть.
– Не глупи, Чарли, – говорит Пэрис. – Там даже моря нет.
– Ага, – говорит Рафаэль, – но там есть места, города, деревни, которые когда-то были покрыты морем. Вся долина По когда-то была под водой.
– Тысячи лет назад, – возражает Пэрис.
– Ах, тысячи лет ничто для меня, – Рафаэль впечатляюще щелкает пальцами. Эмили смутно припоминает, как кто-то ей недавно сказал то же самое.
– Мистер Мурелло – археолог, – объясняет Эмили детям, ставя перед Чарли миску с
– Полагаю, это вас я должна благодарить за булыжники посреди дороги?
– Я прошу прощения, – серьезно говорит Рафаэль. Затем портит все, добавляя: – Хорошая «альфа».
– Моего мужа, – с нажимом произносит Эмили.
Рафаэль не отвечает, но озадаченно смотрит на нее. Его темно-карие, почти черные глаза загораются, напоминая взгляд животного или хищной птицы.
– Вы сказали, здесь неподалеку раскопки? – спрашивает Сиена, гладя собаку.
– Да. Я полагаю, что в этой области находилось этрусское поселение.
– Разве все этрусские поселения не находятся внизу, недалеко от Ареццо и Кортоны? – удивляется Эмили. Она помнит, как они ездили с Полом посмотреть на гробницы в Кортоне.
– Что ж, на востоке мы нашли их не так много, – признает Рафаэль, – но я убежден, что они были здесь. В конце концов, римляне были здесь, а они обычно строили города там, где уже было этрусское поселение. – У него такой вид, словно он презирает римлян за этот плагиат.
– Кем были этруски? – спрашивает Сиена. Пэрис насмешливо фыркает, хотя Эмили почти уверена, что она тоже не знает.
– Они были чудесными людьми, – серьезно говорит Рафаэль. – Жили здесь, в Тоскане, Умбрии и Лациуме, около двух тысяч лет назад. Тогда это называлось Этрурия.
