Мы заходили в разные бутики. Купили и коричневые ботинки, и даже часы для Павла. Для себя я взяла два комплекта удобного белья — на первое время хватит, а там посмотрим. То, как я его выбирала, мужчину повеселило. Он как ни в чем не бывало зашел в бутик вместе со мной, а потому мне пришлось шепотом объяснять консультанту, что мне нужно. Потом еще и краснела, когда спешно забирала покупки. Мне не хотелось тратить деньги на то, без чего я пока могу обойтись, но мужчина думал иначе. Он буквально заставил меня померить платье длиною до колен. Оно было деловым — черный низ, темно-синий верх, с рукавами три четверти. Увидев меня в нем, он однозначно сказал:
— Берем.
Все остальное от меня уже не зависело. К покупкам прибавились весенние сапожки без каблука, легкое, но теплое пальто и даже сумка. Я ощущала себя не в своей тарелке, потому что за все расплачивался Павел, а я как будто была девочкой на содержании. Это чувство мне не понравилось, о чем я и поспешила сообщить:
— Я выбрала, можем идти на кассу, — убрала я в корзину шампунь и бальзам.
— Это все? — оглядел он мои покупки на дне корзины. Зубная щетка, прокладки, спрятанные под шампунем и бальзамом, зубная паста, салфетки, ушные палочки, крем для рук и так, по мелочи.
— Да, — кивнула я.
— А… Разве тебе не нужна косметика? Духи? Двадцать баночек кремов для каждой части тела по отдельности? — улыбнулся Паша, оглядывая соседние полки. — Если дело в деньгах, давай я…
— Нет, — ответила я раньше, чем он закончил свою мысль. — Спасибо, ты и так очень много для меня сделал. И не только для меня. Я даже боюсь представить, сколько денег ты уже потратил на нас с Аришкой. Если продолжишь в том же духе, тебе придется взять меня в круглосуточное рабство, — попыталась я смягчить свой ответ, не желая расплачиваться за хорошее отношение неблагодарностью.
— Может быть, я к этому и стремлюсь? — спросил Паша, вдруг становясь серьезным.
В темных глазах плескалась бездна эмоций, которые я не могла распознать, но то, с каким лицом он все это произнес… Всего на секунду мне стало страшно. Такая правда пугала, как и его рука, что неожиданно прикоснулась к моей щеке. Костяшки пальцев огладили контур лица, подушечка большого прошлась по нижней губе, слегка надавливая. Мой судорожный вздох вывел мужчину из оцепенения, в котором мы оба потонули. Мягкая полуулыбка коснулась его губ.
— Пойдем. Нужно еще успеть в банк до закрытия.
Я очень сильно хотела думать, что жар, опаляющий щеки, — это происки температуры. Рваное, тяжелое дыхание — это тоже она. И губы, что стали сухими, — все из-за болезни. И сердце, которое билось, наверное, в сотни раз сильнее, — в этом тоже виновата простуда. Но чего я объяснить не могла, так это желания повторить поцелуй. И не просто повторить, а понять, осознать, что я при этом буду чувствовать. Что я почувствую, поцеловав чужого мужчину?
Покупки были загружены на задние сиденья, коляска разместилась в багажнике. Теперь сидеть рядом с Павлом мне не хотелось, потому что я то и дело ловила на себе его взгляды. Мягкие, волнующие, как и легкая полуулыбка. Не понимала его ко мне отношение, не понимала, чего он ждет в ответ. Казалось, что намекает на что-то или мне просто нужно меньше думать, но рой мыслей вился в голове, вынуждая придумывать немыслимое. Я ведь не могу ему нравиться, правда? Он просто пожалел нас с Аришкой, и только.
В банке я управилась быстро. Время бежало со скоростью света так, что и не углядишь. Я волновалась за Аришку, которая осталась с чужим человеком. И хоть Ольга Николаевна на первый взгляд показалась мне дамой приятной, это не отменяло моего волнения.
— Все получилось? — спросил Паша. Он все это время разглядывал буклеты, чему-то усмехаясь, чем вызывал нервозность у менеджера.
— Да, спасибо. Можно домой.
Потупившись, я сделала вид, что совсем не оговорилась. Так быстро привыкла к тому, что это и наш с Аришкой дом тоже. Обычно я легко приспосабливалась на новом месте — все-таки разъезды с Ваней сказывались, — но эта квартира была чужой. Не стоит забывать, что мы там всего лишь навязавшиеся гости.
— В супермаркет не хочешь заехать?
— Если можно, — кивнула я.
Хотела сделать автомагнитолу потише, но, видимо, наши мысли с мужчиной плавали где-то в одном направлении. Пальцы столкнулись, и я замерла, растерялась, собираясь тут же спрятать руку, но Павел не дал. Поймав мои испуганные пальцы, легонько сжал в знак одобрения и переплел, осторожно опуская наши руки на край сиденья. Теперь смотреть на его хитрую моську я не могла совсем.
— У тебя сейчас такой испуганный вид. Ты очень красивая, Марина.
Слышала в его голосе смешинки, но ответить мне было нечего. Я смотрела на город через лобовое стекло, однако не видела ничего и никого. Все мои мысли, все мое тело сосредоточилось на легких касаниях. Мужчина чуть поглаживал мои пальцы, а я…
Мне почему-то до рези в глазах хотелось плакать.
— Марина, иди в кровать, — стоял Паша над душой, пока я запускала стирку.
