– Ты, демон, разрушил мою жизнь, – шипел над ухом берендей. – Меня опозорил. Всю общину оставил без дохода. А за это я твою девку заберу. Человечка? Мне понравится! Она тебе потом расскажет, что я с ней делал и сколько раз. Если, конечно, сумеет от меня к тебе доползти.
У меня душа похолодела, а господин Джакобо лишь лениво усмехнулся.
– А силенок на нее хватит? – Ему кажется было действительно весело. – А вдруг не справишься, берендей? Такой конфуз выйдет. Она вернется, а рассказать и нечего. Что мне потом за тебя отрабатывать придется? Возвращать девушке веру в мужиков.
Он хохотал.
Я тряслась, струхнув по-настоящему. Под кожу медленно заползал, растекаясь, ледяной ужас. Рядом мелькнул призрак. Мадам Джакобо зависла над сыном и прижала ладони к груди.
– Не волнуйся, Арина, мой мальчик сейчас что-нибудь придумает. Он тебя в обиду не даст.
Поверила ли я ей? Нет.
– Отпустите меня, – взмолилась я. – Я для него ничего не значу. Он вообще никем и ничем не дорожит.
Босс явно меня услышал. Улыбка сошла с его губ и обнажился привычный оскал.
– Ну, вот и проверим: дорожит или нет.
Мужик, намотав на кулак мои волосы, потащил к окну. Я запиналась о собственные ноги. Дрожала как осиновый листок и молилась непонятно кому.
– Ты заплатишь мне демон, или я твою девку выкину! – горланил он. – А? Неси мне документы на мой завод. Расписку, что отказываешься от сделки отчуждения.
Ответом ему был очередной злой смех.
– Девку в обмен на завод? – Господин Джакобо приподнял бровь. – Я что, по-твоему, идиот? Да можете вдвоем в то окно сигать. Помашу рукой на прощание.
Что-то в моей душе надломилось. У носа снова замаячил огромный тесак. Косматый мужик, не церемонясь, дергал меня за волосы, причиняя боль. Проступили слезинки и медленно скатились с ресниц.
Демон как-то странно взглянул на меня. В его темных глазах вспыхнул и погас опасный красный огонек.
– Думаешь, не сделаю? – Берендей потащил меня дальше и буквально уложил плашмя на подоконник.
Я в ужасе вскрикнула. В голове пронеслась мысль: «Вот сейчас умру». Ладони вспотели. Я силилась поднять руки, чтобы за что-нибудь ухватиться. Но из-за паники не выходило. Только и могла, что ногами болтать в воздухе.
Что-то тяжелое опустилось на мою спину.
Вниз, на выложенный булыжником тротуар, полетел тесак.
Мужской рык откуда-то снаружи. Меня рывком скинули с подоконника. Оказавшись на полу, я подняла затуманенный слезами взгляд и успела увидеть, как косматого детину скрутили гаргулы, выдернув из окна. Я была спасена, но вместо радости ощутила еще больший страх.
– Арина, – господин Джакобо сделал по направлению ко мне несколько шагов, но я остановила его, вытянув руку.
Он с такой легкостью согласился на расправу надо мной. Конечно, где секретарша, а где нажива с продажи завода. И ведь не упрекнешь его ни в чем. Он мне никто.
– Арина, – попыталась вмешаться демонесса, – мой мальчик говорил несерьезно. Он видел за окном стражников.
Но я лишь покачала головой.
Никого и ничего он там не видел.
Поднявшись, как древняя старушка, я не придумала ничего лучше, как пойти в сторону дамской комнаты. За моей спиной слышались громкие тяжелые шаги, но я предпочла их не замечать. Меня трясло от пережитого. На такое я не подписывалась, устраиваясь сюда.
Да и кем нужно быть, чтобы не помнить: ты ли чужую невесту увел или это твой ручной эльф ушастый под себя ее подложил.
– Арина, не нужно так на все реагировать, – мадам Джакобо летела за мной следом. – Тебе действительно ничего не угрожало.
Толкнув дверь в уборную, я влетела туда и задвинула небольшой изящный засов. Но от навязчивого общества меня это не спасло. Голова демонессы тут же просунулась через дверь.
– Мой мальчик за тебя переживал, – вещала она. – Я это видела.
– Видели? – хрипло спросила я. – А то, что говорил этот косматый, не слышали? А как смеялся господин Инчиро? – Меня понесло. – Чем занимается ваш сын? Скупает за грошовые долги предприятия, попавшие во временные неприятности, и, уничтожая их, перепродает? Он ничего не создает. Не помогает. Он зарабатывает, разрушая человеческие судьбы. Что будет на месте того завода? Новый? Или он сольет его в угоду конкурентам? Отхватит большой кусок земли, и на что его пустит? Вы же слышали – там целый род этих медведей. Что ему стоит им помочь? Сохранить рабочие места, войти в долю предприятия. Это ведь тоже несет выгоду, но тут нужно потерпеть. Вложиться. А это не про него. Потому что мама не научила ничему доброму, – припечатала я ее.
Она вроде и хотела мне ответить, да слов не нашлось. Влетев в дамскую комнату, призрак опустился на изящную раковину.
Шмыгнув носом, я стерла набежавшие на глаза слезы. Страх потихоньку отступал.
– Я учила его не рисковать деньгами, – тихо пробормотала она. – Учила быть выше остальных, потому как сама смотрела на всех свысока. Покупала наряды, украшение, любовь. Показывала, насколько важно золото. И он вырос с этими ценностями.
– С холодным черствым сердцем он у вас вырос, а не с ценностями, – рыкнула я, сгоняя ее с раковины.
Открыв воду, я умылась, пытаясь привести себя в порядок.
