Кроме помещений, которые занимала царская семья в Кремлевском дворце, нам показывали Грановитую палату и другие помещения, которые сегодня использует власть для приема важных гостей. Там же отдельно находятся и помещения первых русских царей, и комната, где жил Петр I, и те деревянные лавки, на которых принимали иностранные посольства; желоб, по которому шла корреспонденция к царям от «челобитцев». Сохранились и широкие деревянные кровати, где спали царствующие особы. Нам показалось странным, почему эти помещения недоступны для посещения нашим гражданам. Для нас специально был открыт и Мавзолей Ленина, хотя я там много раз уже бывал, но и здесь не отказался посмотреть, уточняя некоторые тонкости его хранения. Но теперь Ленин лежал опять один, без своего соратника Сталина, а Сталин был похоронен у Кремлевской стены, и пока на его могиле памятника не было, только гранитная плита.
В перерывах заседаний я много видел именитых людей и, как дикарь, присматривался к ним. Мне сказал тогда первый секретарь горкома «девятки» Евгений Зубков, что здесь, на совещании, находятся два именитых ученых, которых в печати называли не по фамилии, просто по должности – «теоретик» и «главный конструктор» кораблей, уходящих в космос. Зубков их знал и в перерыве мне их незаметно показал. Они размеренно прохаживались по Георгиевскому залу и о чем-то беседовали. Из-за любопытства я долго за ними наблюдал, и в первый и во второй день встречаясь с ними.
Теоретиком всех космических полетов конца 50-х и начала 60-х годов был В. Келдыш – президент Академии наук СССР. Математик, академик. Мужичок среднего роста, сухопарый, голова вся седая, лицо несвежее. Запомнилась походка – носки держал при ходьбе «на ростопырку», как ходят балерины. А вот генеральным конструктором был тогда не всем известный Николай Павлович Королев, всю жизнь личность, закрытая от посторонних взглядов и СМИ, уже прошедший сталинские лагеря и вновь оказавшийся на свободе. Человек чуть ниже среднего роста, крепыш с темными волосами и тучным лицом, в руках всегда держал объемистую папку.
Прохаживались они медленно, отчужденно, о чем-то беседуя, к буфетам и столам не подходили, и из окружающих людей, вероятно, никто не знал, чем занимаются эти два академика.
Там же, всегда в кругу обширной публики, была Екатерина Фурцева, правительственная звезда. К ней подходили и раскланивались секретари обкомов, республик и министры. Она со всеми приветливо здоровалась, преимущественно за руку, и всем улыбалась. Несмотря на ее возраст, а ей уже тогда было за пятьдесят, выглядела она молодо, а если посмотреть сзади на ее ноги, то это были ноги молодой женщины, стройные, выглядели изящно в хорошо подобранной обуви.
На совещании в Москве мы были трое из ангарских первых секретарей райкомов: я из Мотыгинского района, Александр Григорьевич Убиенных из Кежемского и Александр Алексеевич Михайлов из Богучанского. Там мы еще больше подружились. Убиенных был очень живой, любознательный человек, шутник и тонкий политик, прослужил партии более 50 лет. Небольшого роста, полного телосложения, большая голова чисто выбрита, и чем-то по облику он походил на Хрущева, и мы с Михайловым этим именем его в шутку и называли – «наш Хрущев». Он в то время из-за почечной болезни перестал выпивать, но компанию любил создавать, разливал спиртное и провоцировал на выпивку.
На совещании в Кремле мы, красноярская делегация, впервые почувствовали, как изменилось к нам отношение со стороны руководства страны. Мы наконец почувствовали особую роль Сибири в дальнейшем развитии экономики CCCР и в частности Красноярского края. С нами в составе делегации был и Андрей Бочкин, начальник строительства Красноярской ГЭС, которая считалась в СССР первенцем коммунистического объекта. Вокруг нее шла сильная пропагандистская работа. Сюда ехали все: и космонавты, и писатели, и поэты, артисты и руководители СССР – как партийные, так и хозяйственные.
В те московские дни о красноярцах много говорили и на совещании, и в прессе. В Музее революции работала выставка трудовых достижений Красноярского края. Член ЦК, главный редактор газеты «Правда» Павел Алексеевич Сатюков в торжественной обстановке открыл ее, мы же были ее гостями и хозяевами.
Об особенной значимости края для экономики страны, пожалуй, свидетельствует такой факт. Прошло два дня заседаний в Кремле, и на следующий, третий день оставили на завершение Всесоюзного совещания по промышленности и строительству выступление первого секретаря Красноярского промышленного крайкома партии Гаврилова-Подольского в Кремлевском Дворце съездов. Помню, Валентин Феодосьевич сильно волновался. Он собрал нас всех вечером в гостинице «Москва» на обсуждение его давно написанного доклада-выступления. В обсуждении принимали участие и наши «совнархозовцы» во главе с Ксинтарисом.
