Тогда просто не верилось, что через каких-то полгода этого человека сотрут в порошок те, кто так приземисто сидел за столом президиума пленума и бурно ему аплодировал. Я заметил, что именно с президиума от руководства начинались аплодисменты Хрущеву в период его доклада за какие-нибудь успехи, о которых он говорил в докладе. И вот они-то затаились и ждали момента, когда и как его сбросить со всех постов, вели между собой тайные встречи, и каждый его неверный шаг фиксировали и одобряли как выдающееся решение, хвалили его за умелое руководство партией и страной. А этот партийный лев, одержав самую сложную и тяжелую для него победу в борьбе со сталинской гвардией, так называемой антипартийной группой Молотова-Кагановича-Маленкова, совершенно потерял политическую бдительность, и его «на молоке обожгли», даже трудно представить, каким Хрущев оказался беспечным.
Все выступающие на пленуме в первую очередь несколько минут обязательно посвящали хвале ленинскому партийному руководству во главе с Никитой Сергеевичем, потом отмечали его выдающиеся заслуги перед народом и получали подтверждение сказанных слов аплодисментами зала и президиума, и только потом начинали говорить о деле. Тогда все без исключения выступающие говорили и одобряли правильность взятого по инициативе Хрущева курса, разделение партийного руководства на сельские и промышленные, которые создавали конкретность и ответственность за судьбу села. А потом эти же люди, после снятия Хрущева, в этом же зале говорили о его недальновидной политике, о неправильных методах руководства партией, волюнтаризме и нарушении ленинских норм партийной жизни. Выискивали его личные недостатки. Какая же продажность людей, двурушничество верховного руководства страной, лицемерие и предательство! Я Хрущеву во многом не симпатизировал, но продажность и предательство верхушки осуждаю и презираю. Считал и считаю: если вы настаивали, что своего лидера надо отправлять в отставку, и он много допустил ошибок, то им самим следовало уйти в отставку за своим лидером и руководство предоставить другим. Они же, соратники Хрущева, сместили его, чтобы самим занять его место. Вот отсюда, видать, начиналась дорога к разложению партии и потеря советской власти.
Но после того пленума, в котором я участвовал, еще некоторое время в стране все было спокойно. После участия в краевых и московских мероприятиях у меня, молодого партработника, повышался общий кругозор, масштабность, опыт – было у кого перенимать. Кроме того, повседневно чувствовалась ответственность не позволять и себе делать ошибок, особенно морального плана. За мной, моими действиями, поведением и поступками постоянно следили слева и справа, и я это чувствовал. Справа – это те люди из руководства, которые пришли в район с понижением статуса, партийные функционеры, бывшие первые и вторые секретари, председатели райисполкомов, многоопытные люди в партийных и антипартийных драчках, и им палец не кажи, сразу откусят. Они не хотели сдаваться. Но в то же время нужно было мне использовать их опыт партийной работы, ведь они провели народ через всю войну и заслужили авторитет и доверие, и с ними нельзя было обращаться по-сталински, через колено.
После отсутствия в Северо-Енисейске я приезжал туда, как в родной дом, поскольку вся моя повседневная жизнь была связана работой с районом, с жизнью доверенных мне людей. Я обязан был всем помогать с работой, с квартирами, накормить, напоить людей, обеспечить население учреждениями культуры, создать нормальные условия для работников народного образования, здравоохранения, позаботиться о подготовке этих учреждений к работе в зимних условиях. Но и первейшей задачей партийных органов было выполнение основных народно-хозяйственных задач, выполнение всеми предприятиями и организациями месячных и годовых планов и заданий. Только по этим показателям тогда оценивалась деятельность партийных органов районов и их первых секретарей.
Должность первого секретаря в те времена была и почетна, и ответственна, и как бы сегодня ее не поносили с отрицательной стороны, скажу, что это бред недоносков. Да, была такая политическая система, которую не все одобряли и не все поддерживали, но она уже в хрущевское время была совершенно иной, чем при Сталине. Уже не было произвола, боязни, что к тебе могут прийти ночью в квартиру, сделать обыск и забрать по линии НКВД, что тебя могут выслать в отдаленные места только по наговору. В то время уже нормально работали суды и прокураторы, хотя и оставалась жесткой партийная и государственная дисциплина. Шла война с тунеядцами, с проституцией, с различными религиозными сектами. Да, руководство КГБ не потеряло роль и свою силу в тот период, но сама народная демократия уже давала свои ростки. Ты всегда мог добиться своих гражданских прав, и государство могло привлечь к ответственности любого руководителя за нарушение закона. Ты мог обратиться через газету или радио, чтобы быть услышанным со стороны властей.
