Лицо Иосифа Виссарионовича помрачнело. Еще бы! Помню, ту же систему перевозок с помощью контейнеров вводили как раз в первую очередь для борьбы с воровством и «приписками». Тогда очень многое вскрылось по части хищений и многие партийные руководители сменили удобные и теплые кабинеты на холод бараков, а ручку и карандаш — на лопату и кайло.
— Траты на ЭВМ и их объединение в единую сеть сегодня — это вложение в завтра. С ними общая экономическая картина становится более прозрачной, — продолжал я вдохновенно. — Параметры Госплана можно будет более точно подогнать к нашим реалиям. Чтобы не было перегибов — ни в самом плане, ни на местах. Сразу станет видно, где у нас «просадки», а где — более высокие показатели. Можно будет на основе этих данных проводить проверки тех, кто работает хуже — выявлять причины и устранять их. И передовой опыт тех, кто работает лучше, никто не сможет скрыть, даже если по каким-то своим меркантильным причинам пожелает этого.
— Я вас услышал, — оборвал меня Сталин. — Мысль дельная. Но ее надо тщательно обдумать. Все же траты… они тоже весомые.
Пока вопрос с ЭВМ подвис в воздухе, я сосредоточился на другом задании политбюро — а конкретно, над многоразовой ракетой. Тут было сразу три варианта возвращения первых ступеней: с помощью парашюта, либо прикрепив к ступени крыло, как у самолета, и последнее — сажать ее вертикально так же, как она взлетала. Последний вариант тут же отмел Сергей Палыч.
— Замучаемся мы с вертикальной посадкой, — покачал он головой. — Тут же такая филигранная работа двигателей нужна, что человек ее точно не осилит. А ЭВМ Колмогорова еще недостаточно компактные, чтобы их на ступень воткнуть.
— А с ЦУПа? — спросил я. — На саму ступень лишь датчики поставить, да маневровые двигатели, а команду они с земли получать будут.
— Все равно — не просто, — покачал головой Королев. — Самый надежный и простой вариант — парашюты. Вот только…
— Вес ступеней, — понимающе кивнул я.
— Да, — вздохнул Сергей Палыч. — И даже если парашюты помогут замедлить падение, все равно удар будет такой, что помнется корпус. Без гарантии, что там никаких микроповреждений не возникнет. О какой многоразовости тогда речь?
— Остается самолетное крыло, — задумчиво подвел я итог.
— Остается оно, — согласно кивнул Королев.
Правда даже в подобном варианте предстояло решить огромное количество задач — крыло должно быть поворотным, чтобы не мешало при старте ракеты и располагалось вдоль оси ступени. Что существенно влияло на надежность крепления крыла. Жестко его уже не зафиксируешь. Далее — посадка. Самый ответственный момент. Без шасси, как у самолета, мягко ее не совершить. А это — дополнительный вес, то есть и сама ступень должна быть гораздо больше, чем в нынешнем варианте. Ну и управление, правда с последним уже проще, так как можно поставить датчик приема радиосигнала, по которому давать команды рулевой системе. Подобным образом уже сейчас пилотируют самолеты-мишени. Вот и выходило, что нам предстояло создать некий гибрид самолета и ракеты. Сколько это займет времени — даже представить сложно. А без ЭВМ Андрея Николаевича работы грозились затянуться не на одно десятилетие. Поэтому пока что запускали спутники мы «старыми» одноразовыми ракетами.
Решение по началу производства ЭВМ в персональном исполнении так и не было принято аж до февраля 1944 года. И чтобы подтолкнуть события, мне пришлось провести целую интригу, чего я дико не любил и был в них откровенно не силен. Но желание обладать собственным ПК хотя бы к старости заставило поднапрячь мозги и побегать меж инстанциями. Первые ПК забирал себе Королев — ему эти машины были нужны кровь из носу, иначе разработка многоразовой ракеты и спутника-перехватчика не сдвинулась бы с мертвой точки еще долгое время. Еще одну ЭВМ забрал у меня Курчатов. Зато остальные я сумел «скрыть» от жадных рук наших ученых, предварительно договорившись с Колмогоровым не озвучивать им реальные темпы создания вычислителей.
Дальше мне нужен был союзник среди политбюро, который бы согласился опробовать машины в своем ведомстве — чтобы у меня на руках были наглядные данные об их применении. Таким союзником стал Григорий Константинович. С товарищем Орджоникидзе у меня оставались самые дружеские отношения даже после того, как меня перевели из Наркомтяжпрома в информбюро. Объяснить ему пользу от ПК оказалось несложно. Даже если Григорий Константинович что-то до конца не понял, он предпочел довериться мне.
На двух заводах в итоге появились два ПК. Для работы с ними подчиненные Андрея Николаевича написали несколько программ — ничего сложного, просто шаблоны для заполнения данных. Только их было несколько — для разных цехов свой шаблон. В отведенное время каждый день начальников цеха обязали заполнять эти шаблоны. В основном там были таблицы по количеству произведенной продукции за день, потраченных на это материалов, сколько ушло в брак, кто из рабочих стоял на смене.
