И это была правда. В германских СМИ вовсю тиражировали «новость» о краже разработок ракетного оружия, чтобы как-то объяснить своему населению, почему «отсталый» по их же словам СССР вдруг вырвался вперед в столь сложной сфере, как новейшее оружие, и почему сейчас их страна находится в числе «догоняющих». Знакомые из информбюро поделились, да и я продолжаю иногда читать зарубежные новости. Полезно, чтобы быть в курсе, куда враг ведет свое население.
— В связи с этим, — продолжил я, — появление еще одной прорывной технологии, которую скопировать в разы сложнее, а уж внедрить тем более, станет весомым контраргументом в борьбе за умы людей. Они ведь этот тезис не только своему народу «пропихивают», но и наших людей смущают им. Особенно из числа интеллигенции.
Я видел, как нахмурился товарищ Сталин. В зале повисло напряжение еще более сильное, чем было раньше. Хоть формально все решения принимались коллективно, всем составом политбюро, но иллюзий ни у кого из присутствующих не было — последнее слово всегда за генеральным секретарем. Его слово — Закон, а кто посмеет помешать, надолго на своем посту не задержится. Пример бывших соратников Сталина — Бухарина, Зиновьева, Каменева, все еще были в памяти у всех членов ЦК. Пусть и подзабылось за несколько лет, но до конца не выветрилось. А ведь когда Сталин только начинал с ними борьбу, влияния у него было меньше, а у его оппонентов вес был вполне сопоставим. Не то что сейчас, когда авторитет Вождя стал практически непререкаем.
Сталин набил свою трубку табаком и затянулся. Было видно, что он не прочь был бы встать и начать ходить по своей привычке, как всегда, когда совещания проходили в его кабинете, но тут удержался.
— Есть мнение, — после второй затяжки начал он говорить, — что стоит продлить эксперимент по применению ЭВМ. Но так, как настаивает товарищ Огнев.
На этих словах он обвел присутствующих взглядом, и остановился на мне.
— Сергей Федорович, проследите, чтобы в наркоматах ваши аппараты были установлены так, как вы видите их применение. И обучите людей их использованию. Контроль — тоже за вами. При попытке сорвать вашу работу — докладывайте сразу.
— ЭВМ хороши, когда их много. С каждым аппаратом их эффективность возрастает в разы, как и наглядность их пользы, — не преминул добавить я. — Считаю, нужно добавить в каждое ведомство еще хотя бы по две машины.
— Хорошо, — кивнул Сталин. — Следующее совещание по этой теме тогда перенесем на осень этого года.
На этом обсуждение пользы ЭВМ фактически и завершилось. Теперь мне предстояло много работы. Не сомневаюсь, раз уж саботаж и попытка сорвать внедрение ЭВМ продвигается на столь высоком уровне, просто мне не будет. И неплохо заручиться поддержкой Лаврентия Павловича. Единственного, кто по достоинству, хоть и весьма однобоко, оценил разработанную машину.
— Конечно, перехватчики мы пока не создали, но у меня есть другая хорошая новость для тебя! — с такими словами встретил меня Сергей Палыч во время очередного моего посещения его КБ.
— И что за новость? — с любопытством спросил я, оглядывая его кабинет.
На полках шкафа кроме документов стояли макеты наших космических ракет и спутников — не иначе кто-то из коллектива КБ постарался, в подарок преподнес. У стены стояла стойка с чертежами. В любой момент любой из них можно было вытащить и развернуть для изучения или как наглядное пособие. На столе у Сергей Палыча находилось аж три телефонных аппарата. Два черных и один красный — прямая связь с Кремлем, насколько я знал.
Как же эта атмосфера отличалась от казенных кабинетов в коридорах Кремля или постоянного кипиша и перманентного хаоса на заводах.
