– Сергей Юрьевич, хотела бы Вам напомнить, – добросовестная секретарша немного замялась, – что уровень с противоположной стороны высокий, и Вам лучше бы самому…
– Нет, нет. Тихонов вполне подойдет, – сказал Образцов и отключил телефон.
– Счастье с успехом, говоришь, не путать? – вернулся к прерванной теме Образцов.
– Ну да. Счастье с успехом. Тут ведь как? Люди, Юрич, особенно так называемый «Запад», всегда стремились сделать жизнь более рациональной. В то время как она, эта жизнь, являет собой полную тому противоположность. Я хочу сказать, что жизнь предельно иррациональна. Но людям это не подходит. Они хотят понимать, почему с ними происходят те или иные события, и оттого начинают выдумывать разные рациональные объяснения и понятия, причинно-следственную связь, например.
– То есть причинно-следственной связи не существует? – улыбнулся Образцов, думая при этом: «Совсем зарапортовался старик».
– По большому счету нет. За исключением простейших систем. Но сейчас не об этом. Так вот в этом своем стремлении к рационализации всего происходящего люди, подчеркиваю, особенно так называемый «Запад», подменили слабо понятную им категорию «счастье» счетной категорией «успех». Счастье для всех свое. Сравнить степень счастья одного человека с другим бывает затруднительно. Ведь невозможно подсчитать, насколько один счастливее другого. И, следственно, трудно сказать, как можно достичь счастья. Ну, давай еще по одной. – Они выпили, и водопроводчик продолжил свои философствования:
– В то время как категория успеха ясна и понятна. Потому, что она представляет собой счетную единицу. Сколько у человека маек, трусов, домов, машин, самолетов, газет, пароходов? Можно посчитать. И следовательно, становится более или менее понятно, как достичь этого самого успеха. Но возникает вопрос, как сравнить дома одного с фабриками другого. Очень просто: деньги приходят на помощь. Все ценности переоценили и сравнили полученные цифры. И вот – все совсем стало понятно. Один успешнее другого на два рубля, на двести тысяч, на два миллиона, на два миллиарда и так далее. Но жизнь многограннее. Скажем, допускаешь ли ты, Юрич, мысль, что человек, достигший значительного успеха, может быть глубоко несчастен, скажем, потому, что ему изменяет жена или из-за какого недуга. Да мало ли от чего еще?
– Здравствуйте, здравствуйте, – в комнату вошли две женщины. Одна из них была Анна.
– А, вот кого нам не хватало! – оживился водопроводчик, и взгляд его приобрел прежнее беспечное выражение. – Это Юрич, это Аня, вы с ней уже, кажется, знакомы. А это Клава.
Женщины сели за стол.
– Вот тебе пример, – вещал разгулявшийся водопроводчик, – можешь ты мне сказать, какая из сидящих перед тобой женщин более сексуальна? Одна брюнетка, другая блондинка. Одна весит шестьдесят, другая пятьдесят. Одна высокая – сто семьдесят пять сантиметров, другая среднего роста – сто шестьдесят пять. Можно перечислять и дальше эти рациональные показатели, но они не смогут дать ответ о главном, о сексуальности.
Сергей Юрьевич посмотрел на Анну и смутился. «Может, у них так принято – обсуждать дам в их же присутствии, но я так не могу», – подумал он и покраснел. Анна не была красавицей, но Сергей Юрьевич действительно находил ее сексуальной.
– Вот видишь, – торжественно произнес Валентин Кузьмич, – тебе милее Анна. А мне Клава. И, по-моему, Анне ты тоже понравился.
В тот вечер Сергей Юрьевич вернулся домой глубоко за полночь. Жена уже спала. Но наутро все же поинтересовалась, где муж провел полночи.
Сергей Юрьевич мог бы что-нибудь соврать про непосильную работу, отнимающую полжизни, но неожиданно для себя он вдруг сказал правду:
– Я был у водопроводчика.
– Вот как? – отвечала жена. – Тогда я сегодня планирую пойти в гости к малярше. Меня не будет до утра.
– Это глупо, Марина. Я действительно был у водопроводчика. Я тебе уже рассказывал про него. Извини, я сейчас опаздываю.
– К водопроводчику, надо понимать?
Сергей Юрьевич грустно посмотрел на жену и вышел.
Но не прошло и двух дней, как он снова отправился к своему новому другу в дневное время. Работа все равно не клеилась. К тому же с недавних пор он сделал для себя открытие, что если отменить некоторые переговоры, а на некоторые совещания отправить своего помощника, то ничего плохого из этого не выйдет. Одна только польза. В частности, можно и к Кузьмичу зайти.
После традиционных нехитрых приветствий они, как всегда, сели к столу. За окном стояла осень. Тяжелые низкие тучи затягивали небо. Моросил холодный дождь. А у Кузьмича было тепло. Они выпили по одной. Потом еще и еще. Закусили соленым огурцом и краюхой черного хлеба.
– Хорошо у тебя, Кузьмич. Ничего делать не надо. Никуда спешить не надо. Никаких обязательств.
– Это точно, – отвечал Кузьмич, – никаких.
– И даже перед самим собой.
– И даже перед самим собой, – вторил Кузьмич.
– То есть тебе, я вижу, безразлично, что с тобой будет и как пойдет дальше твоя жизнь? – спрашивал Образцов. – Не беспокоит тебя, что не достигнешь ты никаких высот, не объездишь полмира?
