«Дальше сама додумаю в проекции на „Роснефть“. Отошлю в Центр. Там специалисты будь здоров! Докрутят, разберутся, что к чему, сто процентов», – подумала она, когда ложилась в кровать. Анри к этому моменту уже уснул, здорово умаявшись после такого насыщенного дня. Он мирно лежал на спине, заложив руки за голову, и улыбался во сне.
– Спишь как младенец. Наверное, снится хороший сон. Как же я тебя люблю! – чуть не вслух прошептала Стелла и закрыла глаза.
– Ну что скажете, господа «американцы»? – вместо приветствия произнес Вершинин с порога, быстрым шагом входя в свой кабинет. За ним следом, слегка прихрамывая на левую ногу, вошел Краснов. За столом ожидали двое сотрудников, Сергей Оскарович Штрольц и Нерсес Карленович Балоян, который меланхолично то разворачивал, то снова сворачивал фантик от конфеты. Полковник Штрольц сладким не увлекался. Ему по душе было калякать карандашиком Майти Маусов. Давнишняя привычка. Почти всегда при разговорах он занимался зарисовками ушастых мышей. Видимо, так ему лучше думалось.
– Прошу прощения за опоздание. Зато третьего вам привел. Хроменький, правда. Ну да ничего, и такой сойдет, – шутейно извинился Вершинин.
– Нормально, – отозвался Штрольц, – пять минут не задержка, а генеральская пауза. Краснов, что с ногой? Только не говори «бандитская пуля».
Краснов усмехнулся, пододвинул к Вершинину свободную чашку и потянулся за чайником. Вершинин жестом прервал его любезность.
– Спасибо, Юра. Не хочу. Ты давай доложи скоренько товарищу полковнику про свое производственное ранение, и начнем работать.
– А что тут докладывать, Сергей Оскарович. Бытовое недоразумение.
– Шел, поскользнулся, упал, очнулся, гипс? – подключился Балоян.
– Ладно, Краснов, сиди уж, попей чайку. Я сам расскажу.
– Может, не надо, Иван Владимирович, – жалобно залепетал Краснов.
– Надо, Федя, надо, – отрезал Вершинин и начал говорить – Прихожу утром на работу, а Ольги нет на месте. Ни предупреждения, ни записки. На нее совсем не похоже. Пять минут нет, десять, пятнадцать. Заволновался. До нашего совещания еще полчаса было. Пойду, думаю, поищу по кабинетам. Может, языком зацепилась где-то? Только вышел в коридор, слышу, шумят. Прислушался, вроде ее голос. Через три двери нашлась пропажа. Захожу – и обомлел. Краснов на столе сидит, а две женщины, Ольга моя и Карина, рядом с ним. Они, кстати, на меня ноль внимания. Знай себе что-то делают, не пойму. А Юра меня почти сразу признал. Бровки домиком, плечами пожимает, дескать, извиняюсь, товарищ генерал, но обстоятельства непреодолимой силы.
Гости генерала уже смеялись в голос. Даже виновник торжества, Юрий, и тот немного смущенно похохатывал.
– Тут я не удержался да как шепотом заору: «Равняйсь!» Девчата пружинками встали прямо, ручки по швам. Генерал пригляделся к Краснову и обомлел. У него на левой ноге вместо обуви… ведро мусорное надето! Извиняюсь, говорю, господин хороший, я в модах современных не шибко силен. Судить предвзято не имею чести. Однако ж прошу пояснить старику, а где к вашей авангардной обувочке пара потерялась? Могу, дескать, пособить поискать. В общем, Карина с утра решила у себя прибраться. Накопилось кое-чего. Вчера у нее девчонки посиделки какие-то устраивали. Чай, кофе да пирожные. Краснов, понятное дело, был вызван на подмогу. Как без богатыря русского обертки собирать прикажете? Тяжесть-то неимоверная. Не для девичьих плеч. Да, Юрий Лексеич?
Краснов уже не сдерживался. Беззвучно трясся, практически обессилев от смеха. Штрольц и Балоян гоготали волнами, по очереди или вместе.
– Мал-помалу, а мусора собралось достаточно. Весь в ведро толком не влезал. Богатырь наш доморощенный решил смекалку проявить недюжинную. Подбоченился, наверное, руки в боки да и предложил девице ножкою молодецкой мусор утрамбовать. Решил парняга не одной силушкой, да разумом похвалиться. Он же еще и опрятный. Снял ботинок, подстелил газетку, да как поднажал со всей дури и… ногу заклинило наглухо. Ведро оказалось особенное, крепкое, из монументального советского прошлого. Металлический бачок правильной цилиндрической формы. Узкий, высокий. Карина пыталась крем для рук предложить. Но ведь носок был дорог, сами понимаете. Ольга сразу свою лепту внесла. Она ведь поопытнее, конечно. Без обиняков намекнула на ампутацию и вытащила из сумочки пилку для ногтей. Я ее от греха подальше отослал в приемную. Пилку временно изъял. На всякий пожарный. Откровенно говоря, защемило ногу серьезно. Пришлось Юру на пол класть, осторожно надавить руками на стенки бачка. Не с первого раза удалось вызволить ступню из темницы. Без легкого вывиха не обошлось. Это ерунда по сравнению с ампутацией. Так дело было, Юра?
У присутствующих сил смеяться уже не осталось. Дружно отдувались, вытирая слезы.
– Иван Владимирович, довольно! Вспотел даже. – Штрольц не смог закончить фразу. Его очередной раз пробило на короткий, но мощный заряд смеха.
– Принимается, Сергей Оскарович. Пошутили и будет. Начинайте, кто готов.
Начал Балоян:
