— Правда? — его голос звучит низко и бархатисто. — Почему-то твои глаза завораживают меня куда сильнее, чем ночное небо за окном. И знаешь, мне не очень нравится, как легко ты заставляешь меня терять голову.
Любой другой мужчина, произнеси он подобные слова, вызвал бы у меня лишь усмешку. Но Лекс… Он говорит это так искренне, почти с болью в голосе. Словно я — загадка, которую он не может разгадать. Хотя в его мире не существует головоломок, которые он не способен решить.
Его пальцы снова находят мои, но, ведя меня на кухню, он то и дело бросает взгляды через плечо, будто не может не смотреть на меня.
— Вина? — спрашивает он, подняв бутылку, которая наверняка стоит дороже, чем моя месячная аренда.
Он уже открывает ее, прежде чем я успеваю сказать, что не стоит тратить его на такой случай.
— С удовольствием, — отвечаю я чуть тише, чем намеревалась.
Что-то в этом вечере сбивает меня с толку. Я чувствую себя более уязвимой, чем обычно, и мне сложно понять, почему. Он заставляет мое сердце биться быстрее, и это… это что-то новое.
Что-то во мне сжалось, когда я поняла, кто он такой. Потому что это означало одно — этот момент, эта ночь, это чувство не продлится долго. Лексингтон Виндзор — человек, чьей работой я восхищалась, но Лекс… Он кажется другим. Тем, кто находится на расстоянии вытянутой руки. Пусть даже на один-единственный вечер.
Я улыбаюсь, когда он протягивает мне бокал, а затем поднимает свой.
— За пролитые шоты, за правду, за вызовы и за то, что они свели нас вместе.
Я легонько касаюсь его бокала своим, не в силах сдержать теплую улыбку.
— За честность, смелость и… случайные счастливые совпадения.
Едва уловимая тень пробегает по его лицу. Он ненадолго опускает взгляд, прежде чем снова встречается со мной глазами.
— Кстати, о шотах… — он бросает взгляд на свою белую рубашку, испачканную голубыми пятнами. Расстегивает верхнюю пуговицу и смотрит на меня из-под ресниц с такой насмешливой игрой в глазах, что я тут же кусаю губу, чтобы не рассмеяться. — Нужно бросить ее в стирку, пока не поздно. И вообще, она липкая. Слишком липкая, чтобы я справился с ней один… Кажется, мне понадобится твоя помощь.
Я едва удерживаюсь от улыбки, когда он берет мою руку и кладет ее на свою грудь. Под ладонью я ощущаю гулкое биение его сердца. Оно такое же стремительное, как и мое.
Это странным образом успокаивает.
— Помощь? — переспрашиваю я, позволив себе тихий смешок. — Вот так?
Я медленно расстегиваю еще одну пуговицу, и он резко вдыхает.
Я не знаю, что он делает со мной, но рядом с ним я чувствую себя смелее, чем когда-либо прежде. Он создает вокруг нас нечто такое… что мне не хочется разрушать.
— Да… — шепчет он, его грудь вздымается и опускается в быстром ритме, пока я продолжаю расстегивать пуговицы.
Лекс откидывается назад, опираясь на кухонную стойку, его взгляд обжигает. Жар, охвативший мои щеки, разливается по всему телу, пока я медленно оголяю его грудь. Пальцы скользят по его коже едва ощутимым, дразнящим движением, и я замечаю, как его мышцы сокращаются в ответ на мое прикосновение.
— Райя… — выдыхает он сдавленно, голос полон напряженного удовольствия.
В животе вспыхивает теплое волнение. Я встречаю его взгляд, позволяя себе дрожащую улыбку, и стягиваю рубашку с его плеч. Он тяжело дышит, и в его глазах есть что-то, что делает меня сильнее, смелее. В этот момент он смотрит на меня так, словно в мире не существует ничего, кроме нас двоих.
— Теперь твоя очередь, — шепчу я, ощущая, как собственное сердце колотится в груди. — Правда или вызов?
Лекс улыбается — медленно, лениво, опасно. Черт, он не просто красивый, он разрушительно чертовски хорош. Опираясь на стойку, он изучает мое лицо, словно что-то обдумывая. А потом его губы растягиваются в улыбке, в которой сочетается все — соблазн, азарт и едва заметная нежность.
— Вызов.
Глава 7
— Потанцуй со мной, — шепчет она, ее глаза наполнены чем-то таким, от чего мне вдруг становится труднее дышать, сердце бьется быстрее, сильнее. — Я бросаю тебе вызов, Лекс. Потанцуй со мной.
Я ухмыляюсь, сбрасываю рубашку и тянусь за телефоном. Глаза Райи расширяются, когда начинает играть музыка, и она улыбается, когда я протягиваю ей руку. То, как она не может отвести взгляд от моего обнаженного торса, заставляет меня чувствовать себя чертовым королем мира, и на этот раз я отбрасываю свою привычную потребность в контроле, поддаваясь спонтанности. Впервые за много лет я позволяю себе просто пустить ночь на самотек, не следуя заранее продуманному плану.
Я наблюдал за ней весь вечер и не заметил ни тени фальши. Ее восхищает не роскошь моего пентхауса, а вид из окна и мои мышцы — и, черт, если это не дает мне надежду. Если она действительно та, за кого себя выдает, то это как будто мой самый сокровенный сон воплотился в реальность.
Райя скользит ладонью вверх по моей груди и обхватывает шею, а я притягиваю ее ближе, подстраиваясь под ритм ее движений. Я приподнимаю бровь, впечатленный ее шагами, и она смеется.
— Ты знаешь, как танцевать фокстрот?
