– Какой же ты добренький, ну нельзя же так! – в раздраженном голосе Андреаса мелькнуло нескрываемое презрение. – Отец, очнись! Ты все еще считаешь Элли своей крошкой, а она обманула тебя и устроила бедлам, который не раз и не два аукнется на нашей жизни. Наша Розетта уже не та! Розетта навсегда заляпана грязью, и во всем виновата Элли! Если бы у нее была голова на плечах, ее бы не сбила с толку гадина Ранита! Но она решила погулять в свое удовольствие. И вот что получилось! Надеюсь, этот мужлан хоть ребенка не успел ей подарить! Время покажет!
– Чудовищно! Какие гадости ты говоришь! – простонал граф. – Это просто невыносимо!
– Я всего лишь говорю гадости, а Элли их делает! – пригвоздил Андреас. – Считаю, что такое поведение – как от души высморкаться в шелковую занавеску в бальном зале. Глупо и непристойно! И ты даже не накажешь ее?! Да я бы на твоем месте показал, как шляться и бродяжничать, словно уличная девка! Да я бы взял кнут, и она бы у меня попрыгала!
– Не смей, – вдруг совершенно иначе, твердо сказал граф – он будто бы очнулся и стряхнул с себя пелену истерического отчаяния. – Не смей! – повторил он еще увереннее. – Я никому не разрешу обижать Элли, даже брату. Тем более брату! То, что она сделала, – ошибка, но не преступление. И я не позволю!.. Я не позволю никому ее пальцем тронуть. И унижать! И оскорблять! Ни тебе, ни матери, ни соседям – никому! Ясно?!
– Да ясно, что уж тут неясного? – Андреас слегка сбавил тон и криво ухмыльнулся. – Раз ты хочешь, чтобы малютка Элли всегда вытирала об тебя ноги…
– Я сказал, прекрати!
– Да прекратил уже. Так что с этой мерзавкой Ранитой? Чтобы начать судебную тяжбу, нужно твое согласие! Ты нанимал ее на работу.
– Чтобы арестовать парня, моего согласия не потребовалось, – глядя в стену, обитую серебристым шелком, сказал граф.
– Там другое! Совращение налицо! А вот чтобы доказать сводничество, нужно постараться. Не сомневаюсь, что эта дрянь Ранита будет говорить, что Элли сама мечтала о знакомстве с сельским ухажером. Ну так как? Начинаем дело?
Граф повертел в руках серебряную ложечку, которую он машинально взял с тумбы, долго молчал и проговорил наконец:
– Нет. Не надо. Чем больше имя Элли будут трепать в судах, тем хуже для нее и всех нас. Пусть Ранита живет, как знает, – и вдруг с болезненным недоумением добавил: – Но я так и не понял, Андреас, а зачем же она все это сотворила? Разве ей плохо жилось? Хороший оклад, приличная комната… Работой ее не заваливали. Неужели зависть так ее загрызла? И как мудрёно всё устроила!
– Конечно, зависть, – уверенно сказал Андреас. Его шея покрылась рваными пятнами, но даже губа не дрогнула. – А что же еще? Зависть ее сожгла. И вот итог – пойдет навоз убирать. Ни в один замок или даже особняк ее теперь не возьмут.
– Значит, сама себя и наказала… – устало проговорил граф. – Всё. Ни видеть ее не хочу, ни слышать. Меня сейчас только Элли заботит. Как бы не сломала ее эта история. Она же такая хрупкая, такая нежная. Сама как розовый лепесток.
– Отец! Ты опять?! Да она же!..
– Не смей говорить о ней плохо! – перебил Андреаса отец. И выдохнул: – Оставь меня в покое, я очень устал.
– Ну, так ложись в постель.
– Дождусь девочек, Генриора – и лягу.
В дверь робко постучали, Рик поднял головы, зарычал. Отец с сыном резко обернулись, недружным хором сказали: «Входи!» Они оба отчего-то решили, что войдет Элли.
Но появилась Марта – рыхлая рыжеватая кухарка, женщина средних лет. Она к ночи уже сняла фартук и накрахмаленную наколку, и, хоть и была по-прежнему в синем форменном платье, выглядела встрепанной и неаккуратной. Марта неуверенно глянула на Андреаса и на пожилого графа, волнуясь, проговорила:
– Граф… То есть старший граф. Вас там герцог спрашивает… То есть два герцога… Внизу стоят.
– Ничего не понял, – помотал головой граф. – Какой еще герцог? – он снова с обморочной стыдной тоской вспомнил, как провожал потрясенных гостей, и его замутило от горечи. – Я никого не жду.
– Как же бестолково ты докладываешь, Марта! – неприязненно сморщился Андреас.
– Так я ведь, граф Андреас, докладывать не обучена, я пироги печь обучена и каши варить! – Марта поджала губы. – А коли и Генриора нет, и Раниты нет, и другие – кто где, я на себя доклад-то и взяла, а вот виноватой вышла!
– Ни в чем ты не виновата, перестань! – оборвал ее граф. – Скажи только складно, кого это принесло среди ночи?
– Да герцога, вот как есть говорю! И сына его. Внизу вас ждут. Разговор, дескать, срочный. Не буду же я им толковать, чего, мол, бродите, ночь-полночь! На диван усадила, чай предложила… Правильно хоть сделала-то? Два герцога. Старый Готц и молодой – Крис, что ли, его величать-то. Молодой – кругленький такой, симпатичный. Что же сообщить им?
Граф и Андреас озадаченно переглянулись.
Глава 21. Поздние гости
– Ничего не понимаю, – пробормотал граф, нервно растирая ладони. – Зачем явились? Ночью, без приглашения… Это вне всяких правил. Так нельзя.
