Вернувшись на вертолетную площадку, генерал спросил: "Вы поняли, что я сказал?"
Поскольку они были за пределами слышимости, Радке наконец мог говорить прямо. "Я понял, генерал, но позвольте мне сказать вам кое-что. Ни один из боеприпасов, которые мы выпустили, не был вашим. Они были выделены для обеспечения наших операций, которые не имеют никакого отношения к вашему подразделению. Во-вторых, все вертолеты и все самолеты, которые были направлены нам, были выделены генералом Абрамсом для поддержки его операции, которая является нашей операцией. Третье, из личных наблюдений, я здесь в своей третьей командировке, и я полагал, что целью войны является уничтожение противника. Если завтра у нас будет возможность сделать то же самое снова, мы сделаем это снова. И я молю бога, чтобы вы не попытались встать у меня на пути. Вы понимаете, сэр?
Глаза генерала вспыхнули. "Я запомню это, полковник".
Радке максимально четко отсалютовал ему: "Да, сэр".
Больше он ничего не слышал об этом генерале.
К тому времени, как мы завершили трехдневную бомбардировку, было произведено, должно быть, более 500 вылетов — тысяча самолетов. "И той ночью", — позже вспоминал полковник Радке, — "старина генерал Абрамс лично перенаправил удары B-52 на этот район, а затем они послали "инфракрасник" (самолет наблюдения) и обнаружили тысячи очагов огня и дым, поднимающийся на тысячи футов". Полковник Роджер Пеццелле, возглавлявший тайные трансграничные операции SOG, позже написал исследование, в котором пришел к выводу, что наши сокрушительные удары, буквально расквасившие нос северовьетнамцам, двигавшимся в Южный Вьетнам, отбросили планы пасхального наступления 1972 года на шесть месяцев.
Секретная война SOG, возможно, близилась к концу, но никто из наших людей не вел отсчет. В конце октября РГ "Вашингтон" провела ближний выход в окрестностях Бенхета, в ходе которого Один-Ноль Боб Макнейр инициировал контакт со взводом NVA из сорока человек, как следует пустил им кровь, а затем ушел. Его Один-Один, специалист-четыре Фрэнк Дил, вызвал "Кобры" и истребители, чтобы прикрыть их эвакуацию. В результате пострадал только Макнейр, получив легкое осколочное ранение. В течение октября, согласно записям SOG, четыре возглавляемые американцами группы вступали в перестрелки около Бенхета, и, что примечательно, всем удалось пробиться.
Однако награда за дерзость под занавес войны должна достаться сержанту Уиллу Карри, Один-Ноль РГ "Нью-Гемпшир". В конце ноября — всего за три недели до того, как разведка SOG прекратила операции — он возглавил выход в долину Плейтрап и провел шесть дней, наблюдая за группами проходящих солдат противника. Решив захватить пленного, утром 19 ноября он устроил засаду на большой отряд солдат NVA. Его Один-Один, сержант Джеймс Джиако III, взорвал Клейморы, а Карри застрелил двух северовьетнамских солдат; они ушли с тремя АК, но без пленных. Капитан Чарльз Флотт, новый командир разведроты, пошел с ними, чтобы нести их радиостанцию, и в этой роли наводил авиаудары позади них, которые нанесли многочисленные потери.
Все было почти кончено, но по тому, как упорно сражались люди, сказать этого было нельзя. В течение ноября, согласно записям SOG, на задачи выходили пять возглавляемых американцами групп, и все они столкнулись с таким сильным противодействием, что действия противника заставили их эвакуироваться, обычно под огнем. В том месяце нашим группам в среднем удавалось продержаться по восемь или меньше часов на задачу.
Я летал на обеспечение одной из таких задач, когда РГ "Нью-Йорк" осматривала район к юго-западу от Бенхета в поисках следов танков и лагерей противника. Когда Один-Ноль Ларри Никсон передавал мне по радио свой доклад об обстановке на конец дня, он сделал паузу, затем сообщил, что только что слышал отчетливый металлический лязг минометных стволов, устанавливаемых в крепления. Затем послышались голоса северовьетнамцев, перекликающихся тут и там выше по склону. Уже почти совсем стемнело, и было слишком поздно эвакуировать их, но я не мог просто пожелать им удачи и улететь.
Я обдумал это, затем связался с полковником Радке, рекомендовавшим дозаправить самолет и всю ночь летать над людьми Никсона в надежде, что звук двигателей нашего OV-10 удержит противника от атаки. Мой пилот был полностью за.
"Если хочешь сделать это, делай", — ответил Радке.
Так что всю ночь наш OV-10 гудел возле РГ "Нью-Йорк", и звук наших двигателей говорил северовьетнамцам: "Вы стреляете в них, и мы тут же выстрелим в вас". Время от времени Никсон передавал, что слышал голоса наверху, но противник так и не атаковал. Позже РГ "Нью-Йорк" была эвакуирована без происшествий.
Через несколько дней для меня все закончилось.