Затем раздался более спокойный голос: "Это Дельта-Папа-Три…"
Это был мой собственный голос.
И я понял, что это за запись. Я выключил свет и сидел в темноте, слушая.
Это было, я знал, 29 января 1971 года, день, когда мы лишились Дэвида Микстера и едва не потеряли его товарищей по группе, Пэта Митчела и Лина Сен-Лорана. Голос, кричащий: "Прерия Файр! Прерия Файр!" принадлежал Пэту.
Восемь человек из разведгруппы "Колорадо" были атакованы взводом северовьетнамской армии из сорока человек около крупного вражеского пути снабжения в Лаосе. Но в десяти милях оттуда разведгруппа "Гавайи" с моими старыми товарищами Лесом Дувром, Реджисом Гмиттером и Джоном Джастисом также оказалась под ударом и объявлена чрезвычайную ситуацию Прерия Файр. Я не мог придти на помощь обеим группам одновременно. Услышав собственный голос, я словно вернулся туда, когда времени не было, но нужно было принимать решения.
И жить с ними.
Закрыв глаза, слушая голос ведущего ганшипов, Пантеры 36, я как наяву видел его боевой вертолет "Кобра" внизу, уклоняющийся от зеленых трассеров, стреляя ракетами в ответ. Затем Белое Звено (эвакуационное) "Хьюи" было отогнано огнем с земли, и мы вызвали штурмовики A-1 "Скайрейдер".
Все это было на пленке, именно так, как происходило.
В ту ночь я не мог уснуть.
Воспоминания снова были свежи — об этой операции, о множестве других, посыл для тысяч других воспоминаний, которые проносились сквозь меня — боль, смех, страх, гордость и память о прекрасных людях, которых я знал и с которыми служил. Это были веселые дни, ужасающие дни, незабываемые дни.
Прошли годы, но мои воспоминания об этих людях казались такими же свежими, как в тот день, когда все это происходило.
Подобно множеству молодых людей, оканчивающих среднюю школу в 1967 году, я пошел прямо в Армию, как и поколение наших отцов во время Второй мировой войны. В "синеворотничковом"[1] северо-восточном Миннеаполисе считалось само собой разумеющимся, что ты служишь своей стране; единственный вопрос был — ждать призыва на два года или завербоваться на три года, выбирая, чем хочешь заниматься. Вместе с несколькими воинственными одноклассниками я пошел по последнему пути, записавшись в воздушно-десантную пехоту — парашютисты.
После начальной подготовки знойным летом в Форт-Кэмпбелле, Кентукки, нас отправили в сосновые леса Форт-Гордона, Джорджия. Там, в скопище хижин Куонсета[2] под названием Кэмп-Крокетт, мы готовились стать пехотинцами-десантниками, направлявшимися во Вьетнам и в элитные подразделения, такие как 173-я воздушно-десантная бригада, 101-я воздушно-десантная дивизия и 1-я воздушно-кавалерийская. В дополнение к большому объему занятий по патрулированию, вооружению и тактике малых подразделений, мы прошли жесткую физическую подготовку. Вскоре мы обнаружили, что каждое утро пробегаем по пять миль в тяжелых прыжковых ботинках, за которыми следуют часы физических упражнений. Наши тренеры, сами десантники-ветераны Вьетнама, не давали поблажек. Мы на них и не рассчитывали.
Все эти пробежки и гимнастика позже позволили нам, выпускникам Кэмп-Крокетт, легко проскочить через прыжковую школу в Форт-Беннинге, Джорджия, в то время как большинству обучаемых она давалась с трудом, а одна четверть отсеивалась. Затем мы получили свою главную награду — мы прыгали из самолетов, как парашютисты Второй мировой войны, которыми мы восхищались с детства. Грациозно спускаясь на площадку приземления Форт-Беннинга среди наполненных куполов, я забыл обо всех издевательствах и физических муках. Мне нравилось быть парашютистом.
Однажды утром, в последнюю неделю нашей прыжковой школы, появилась крепкая фигура в зеленом берете. Он просто стоял, наблюдая за нашей ротой, пока мы делали утреннюю зарядку. После этого он обратился к нам: любой желающий записаться добровольцем в Силы спецназначения мог встретиться с ним тем вечером. С моих приятелей по району было довольно тренировок — я был единственным из них, кто вместе с еще двадцатью пятью курсантами-десантниками пошел послушать сержанта спецназа.
В отличие от любых других армейских специальностей — типа пехотинца или военного полицейского — в Зеленые береты нельзя было пойти сразу. Для рассмотрения кандидатуры в Силы спецназначения, объяснил вербовщик, вы должны иметь парашютную квалификацию, балл теста на интеллект, достаточно высокий для поступления в школу кандидатов в офицеры, и соответствовать самым высоким армейским стандартам физической подготовки. Все мы отвечали этим требованиям, но все равно был еще специальный тест на профпригодность, объяснил вербовщик.