Нашим самым незабываемым инструктором был, пожалуй, сержант первого класса Моррис Уорли. Оправляющийся от серьезных боевых ранений, вместо того чтобы выздоравливать дома, Уорли сидел в кресле перед нами, читая лекции об эффективных методах обучения. Несмотря на свой неуклюжий гипс и бинты, покрывающие большую часть одной ноги и лица, он не давал ни намека, что испытывает боль, хотя в его правом рукаве нам были видны уродливые красные шрамы, из-за которых рука не гнулась, и он почти не мог ею пользоваться. Он очень старался, пытаясь писать ей на доске, но делал это очень четко и медленно, притворяясь, что все так и надо.
Мы не знали, что каждое утро другой инструктор, сержант первого класса Боб Франке, помогал Уорли одеться, затем усаживал на заднее сиденье своей машины и отвозил в нашу аудиторию. До нашего появления Франке и третий инструктор, сержант первого класса Боб Джонс, усаживали Уорли в кресло, а затем заносили его на кафедру.
Воистину, Уорли был человеком большой скромности, но неукротимого духа — и, как мы однажды узнали, огромного мужества. Во время перерыва один из курсантов рассказал, что Уорли был награжден Крестом за выдающиеся заслуги, второй по значимости наградой Америки за героизм, сразу после Медали Почета. Уорли был где-то, что, как предполагал курсант, называлось SOG. Никто из нас не знал, что означают эти буквы, и когда один из курсантов спросил инструктора, в ответ он получил лишь сердитый взгляд. Чем бы ни был SOG, нам не следовало спрашивать о нем.
Та неделя МО открыла нам глаза на реалии Сил специального назначения. Как-то утром Уорли заметил: "Члены племен монтаньяров могут оперировать арифметическими значениями только до трех — "Один-два-три-много". "А теперь как", — поставил он нам задачу, — "вы объясните им, что у М-16 магазин на двадцать патронов?" Правильно, нам пришлось снять ботинки и показать ему пальцы рук и ног.
Или вам предстоит обучить использованию одноразового гранатомета М-72, но первый гранатомет вы получите, только когда его забросят по воздуху через неделю. Как вы поступите? Мы делаем макет из дерева, веревок и проволоки, и учим по нему. От самостоятельного изготовления наших учебных пособий до использования ящика с песком и сосновых шишек для обучения тактике — наши инструктора поощряли импровизацию и использование подручных средств. В качестве финального теста каждый из нас должен был провести занятие с инструкторами (выступающими в роли иностранных курсантов-партизан), причем один из них изображал переводчика, и для вящего усложнения вводились некоторые выдуманные "культурные табу", о которых мы узнавали только в ходе занятия. Было занятно узнать, что наших партизан оскорбляло указывание пальцем или слово "этот", но урок был хорошо усвоен.
Несколько человек провалились, и это был последний раз, когда мы их видели. Для тех из нас, кто остался, во всем этом теперь было гораздо больше смысла — безусловно, чтобы быть спецназовцами, мы должны были быть учителями.
Остальная часть нашей подготовки на Первой фазе была сосредоточена на нетрадиционных методах ведения войны — заброске в тыл противника для вербовки, обучения и руководства местными партизанскими отрядами, а также создания с их помощью разведывательных сетей и организации тайных маршрутов для помощи сбитым летчикам и бежавшим военнопленным.
Мы многому научились на полученном во Второй мировой войне опыте OSS, Управления стратегических служб, секретного полувоенного американского агентства, ветераны которого впоследствии основали и Центральное разведывательное управление, и Силы специального назначения Армии США. Так же, как и в OSS, мы изучали, как подобрать площадку для посадки самолета в оккупированной стране, установить кодированные опознавательные огни, а затем быстро уйти с доставленными снабжением и людьми, прежде чем отреагируют силы безопасности противника. Или как поднять донесение вверх на проволоке и шестах, чтобы низколетящий самолет мог подхватить его. Для связи с нашей агентурной сетью мы использовали тайники — сообщение скрытно оставлялось в условленном месте, чтобы нам не приходилось встречаться лично.
Если бы Советский Союз вторгся в Западную Европу, десятки групп Сил спецназначения десантировались бы в тылу русских, чтобы вербовать чехов, поляков, восточных немцев, литовцев, латышей, даже русских — и особенно этнические меньшинства — для создания всеохватного движения сопротивления по всей Восточной Европе. И уже, как намекали наши инструкторы, более чем достаточные запасы оружия, радиостанций и припасов были втайне заложены в тайниках от Норвегии до границы Германии и Швейцарии, чтобы еще больше групп спецназа могли остаться, пока русские захватчики будут продвигаться на запад. Что даст еще десятки групп в их тылу и еще тысячи партизан.