– Я как, на пузе поползу мимо сторожевых постов?
– Лучше другим способом.
– А каким другим, дядя Витя?
– Ты опытный офицер Огенквара. Бывал и в Австрии, и в Германии, правда, в мирное время. Думай! Есть путь через Швецию, есть через Швейцарию или Голландию…
Неожиданно Лыков-Нефедьев добавил:
– И через Румынию.
– Как это? – оживился и генерал.
– А я знаю как. Еще в июне придумал. Меня хотели послать инспектировать агентуру, но не успели. Дайте карту Европы. Такую, чтобы там крупно был Дунай.
Карта была быстро доставлена, и два разведчика уткнулись в нее. Брюшкин ткнул пальцем в маленькую точку:
– Вот он. Остров Ада-Кале. Девятьсот пятьдесят верст выше устья Дуная.
– На границе Австрии и Сербии? Не годится. Там идет война. Ты же сказал – через Румынию.
– Так и будет. Я сяду на пароход вблизи границы, где-нибудь здесь. И поднимусь вверх до Ада-Кале. Это рядом, сообщение между пунктами регулярное. Румыны ведь пока не воюют, надо успеть этим воспользоваться.
Барон долго смотрел в карту и даже зачем-то поколупал загадочный остров пальцем. Потом спросил:
– Почему именно здесь?
– Это особенный остров. Он сотни лет находился на стыке владений двух империй: Габсбургской и Османской. Жили там турки, они и сейчас составляют его население. По условиям Берлинского трактата тысяча восемьсот семьдесят восьмого года османский гарнизон оттуда ушел. Но крохотный островок забыли упомянуть в дипломатических документах. Получилось что-то несуразное: кусок ничейной земли в центре Европы. Австрийцы его своим не считали, на бумаге остров принадлежал Сербии. А сербам он был не нужен, они туда и не совались никогда.
– А кто же совался? – заинтригованно спросил Виктор Рейнгольдович. – Кусок ничейной земли? На Дунае? Сейчас, посреди Великой войны?
– Именно. Турки по старой памяти наведывались. На острове действуют законы шариата! В тысяча девятьсот восьмом жители принимали участие в выборах депутата в меджлис! Из Стамбула до сих пор присылают судью. Два года назад австрийцы спохватились и аннексировали Ада-Кале. На бумаге. Реально там ничего не изменилось. Да вы помните, дядя Витя, этот остров. Про него книгу написал мадьярский прозаик Мора Йокаи. Называется «Золотой век». Читали?
– Постой! Это там мать и дочь, Тереза и Ноэми, поселились на необитаемом острове и живут себе как в раю?
– Да. Однако настоящий Ада-Кале обитаем, его население составляет почти две тысячи человек. Есть крепость, три мечети, медресе, табачная фабрика, рыболовные артели, кипит бойкий рынок. А вот чего там нет, так это таможни и паспортного контроля.
Таубе ошарашенно молчал, обдумывая услышанное. Спросил недоверчиво:
– Ты-то откуда знаешь, что нет контроля?
– Навел справки в июне, когда хотел через Ада-Кале пролезть к неприятелю.
– Так это было до войны! Многое с тех пор могло измениться. Австрия и Сербия дерутся друг с другом. Неужели на куске суши все по-прежнему? Так не бывает.
– Могло измениться. Надо заново проверять. Но… базовые условия остались прежние. На самом острове турки. Они сейчас союзники Габсбургам. А Румыния все еще нейтральная. Чуете? Я высаживаюсь на острове как австрийский разведчик, который пробирается к своим с важными сведениями. Или как дезертир. Местные непременно помогут такому гостю.
– Помогут перебраться на тот берег? – подхватил барон.
– Да, к своим. Сел в лодку – и ты в Австро-Венгрии. Без предъявления паспорта на границе, поскольку считается, что остров австрийский. Понимаете? Черный ход в Вену!
– С ума сойти… А вдруг все не так? Ты слез с румынского парохода, ищешь лодочника, который перевезет тебя на северный берег, а там жандармы потирают руки: еще один шпион попался! Не ты же один такой умный! Сербская разведка наверняка тоже знает про черный ход в Вену.
– Вот и надо запросить сербов.
Таубе заторопился:
– Понял твою мысль, Брюшкин, и пойду тормошить наших сербских коллег. Им сейчас тяжело приходится, немцы давят. Белград пал, войска короля Петра отступают. Вряд ли я получу быстрый ответ, а время дорого.
– Военный агент в Румынии не может навести справки?
– Дам поручение, – кивнул генерал-майор. – Пусть пошлет на остров своего человека.
– Ни в коем случае, – запротестовал Павел. – Насторожим их контрразведку. И тогда меня действительно на Ада-Кале будут поджидать жандармы. Дверка в Вену уникальна, надо успеть воспользоваться, пока все забыли про нее. Такие вещи проходят один раз.
– Ладно, на сегодня хватит. Иди устраивайся, а я займусь твоей идеей. На вид она удивительна до фантастичной. Но чего в жизни не бывает…
– Дядя Витя, скажите, что с Румынией, – спохватился штаб-капитан. – Долго эти цыгане будут выбирать между двумя стульями? Я успею через них пролезть в воюющий лагерь?
– Ну, цыган там всего двести тысяч против пяти с половиной миллионов собственно дако-румын. Но ведут себя эти даки похабно. Торгуются и с нами, и с Тройственным союзом: кто больше даст. Ждут, когда стороны истекут кровью и станет понятно, чья берет. Тогда храбрые ребята перекинутся на сторону победителей. Тьфу! действительно, цыгане… Так что пролезть через них ты успеешь.
