– Пятьдесят шесть. Так вот, эта почтенная женщина застряла в начале войны в своем австрийском имении и была там интернирована. Германцы решили использовать ее, как говорится, втемную. Учитывая уровень знакомств – близка к августейшему семейству! Обработали наивную бабу, и та решила, что у нее великая миссия: спасти мир от взаимного истребления. Васильчикова стала бомбардировать государя письмами, сначала не называя имен тех, кто ее науськивал. Государь, конечно, игнорировал эти послания. Потом появились имена. В частности, в поместье к фрейлине несколько раз приезжал сам секретарь по иностранным делам Готлиб фон Ягов. Царь продолжал молчать. И вот на днях эта дура явилась в Россию! Через Швецию. И привезла личное письмо Николаю Александровичу от его шурина, только что упомянутого гессенского герцога Эрнста-Людвига. Государь очень возмущен инициативой глупой женщины. Ведь чистой воды провокация! Представляешь, какой вой поднимется, если он хотя бы примет письмо!
– Что будет дальше с Машей Васильчиковой?
– Лишат шифра[127] и выдворят в имение сестры в Черниговскую губернию, – отмахнулся барон. – Решение уже принято. Так ей и надо.
– Один проходимец и одна не очень умная фрейлина, – подвел итог Алексей Николаевич. – А более серьезные попытки вызвать нас на переговоры о мире были?
– Были. Вскоре после начала войны, когда стало ясно, что Германии не победить…
– Погоди. Стало ясно уже в сентябре прошлого года? Мне это и сейчас не ясно. И не только мне.
Разведчик пояснил:
– Вильгельма обвели вокруг пальца. Он считал, что Англия в войну не полезет. А Францию и Россию он разобьет поодиночке, из-за разницы в сроках мобилизации. Вступление в драку британцев вызвало у кайзера шок. Совокупные силы Антанты таковы, что рано или поздно немцам придется сдаться. Я имею в виду людские и материальные ресурсы, финансовый и промышленный потенциал.
– Германцы здорово дерутся! Выкинули нас из Польши, отогнали к Риге…
– Спору нет, воевать они умеют. Мы несем огромные потери. Но на точных весах все ясно проступает: им не победить. Вот гунны и стараются внести раскол в коалицию, чтобы уйти от войны на два фронта. Они даже с Францией ведут такие же тайные переговоры. Обещают вернуть Эльзас с Лотарингией! Лишь Англию считают самым опасным и непримиримым врагом. Все их детские хитрости шиты белыми нитками. Так вот, кайзер привлек к своим ложным маневрам и серьезные фигуры. По его поручению к Николаю Александровичу обратились два короля: датский – Христиан Десятый, и шведский – Густав Пятый.
– Что же конкретно предлагали короли? – спросил сыщик, для которого все услышанное было новостью.
– Посредничество в переговорах с кайзером. О сепаратном мире.
– Государь их отверг…
– Отверг, – подтвердил разведчик. – Говорю же: он категорически против закулисных сделок втайне от союзников. И она вместе с ним.
Алексей Николаевич решил подвести черту под разговором:
– Все? Секретные интриги прекратились?
– На сегодня да. Видя наши весенне-летние поражения, их военные потеряли интерес к идее расколоть Антанту. Решили победить нас в бою, после чего повернуть фронт на запад и уничтожить англо-французов.
– И у них это не получится? – припер гостя к стенке хозяин. – Ты уверен?
– Если только в России не случится революция, – оговорился тот. – Пока армия держится. Мы отступили, но не разгромлены. Общество устало, однако хочет победы. Дела со снабжением войск необходимыми предметами налаживаются, спасибо нашим промышленникам. И вот в таких условиях германцы решили погасить в обществе и в войсках дух войны и подорвать внутреннюю дисциплину. Разрушить единение монархии и народа.
Лыков плеснул еще в рюмки и спросил с нажимом:
– Повторю: а есть оно, это единение? Распутин трется возле трона как ни в чем не бывало. Прогрессивный блок требует сменить премьера, а царь отмахивается. Думу опять отправили на каникулы, чтобы не болталась под ногами, не мешала самодержцу. Просмотри, кто сейчас в фаворе! Эти адронниковы, бадмаевы, манасевичи, рубинштейны, симановичи… Стыдно за страну, за власть стыдно!
– Алексей! – Виктор Рейнгольдович поставил взятую было рюмку обратно на стол. – Думаешь, я этого не вижу? Или мне оно нравится? И вижу, и не нравится. Но я ношу погоны, а моя страна воюет не на живот, а на смерть. Что прикажешь? Отказать Верховному Главнокомандующему? Момент такой: или – или. Боши хотят разложить общество, ослабить таким образом государство и одолеть его силой оружия. Эта диверсия опаснее любых других. Я обязан ее пресечь. И прошу твоей помощи. Ты ведь тоже присягал Николаю Александровичу.
– Но…
– Я не призываю тебя ловить обывателей, недовольных государственным строем. А прошу помочь мне в поимке вражеских агитаторов.
На этих словах он выпил, не сводя глаз с хозяина. Тот последовал его примеру, отодвинул пустую рюмку и спросил:
– Скажи, что будет с Россией?
Таубе грустно подпер голову кулаком и долго молчал. Потом ответил:
– Помнишь, как описал нашу несчастную страну Победоносцев? А он был умный человек.
– Нет, напомни.
– «Россия – ледяная пустыня, по которой ходит лихой человек».
