– Верьте мне, я там был и бордель, именуемый фронтом, видел своими глазами! Генералы гонят солдат на пулеметы ради крестика и новых чинов. Мы во вшах, в грязи. Офицерская кухня приезжает на позиции, а у нее ничего нет, кроме кипятку. Германец сидит чистый, сытый, лупит нас «чемоданами»[130] и смеется. Как его победить? Да никак! Заканчивать надо смертоубийство. Доколе будем терпеть, господа?
И окружающие поддакивали…
Лыков сообщил свои открытия полковнику Ерандакову, и тот приказал арестовать обоих негодяев. Чурбакова взяли у той же Марфы Зверовой. Он быстро сознался. Алексей Николаевич вел его допрос и услышал важную вещь. По словам прапорщика, его хозяева вербуют в Петрограде новую резидентуру, никак не связанную с организацией Главанакова. Возглавить ее должен германский офицер, который уже поселился в столице. Боевое крыло новой сети поручено создать Ваське Погорельцу, ему заплачены за это большие деньги. Вице-резидентом станет Неополитанский, который во время обучения в разведывательной школе в Кенигсберге выказал большие способности к шпионству.
– Господин майор Франценбах говорил: подозрительно долго работает этот Главанаков. И никак не провалится. Хорошо бы его продублировать, пока не поздно, – привел изменник слова начальства.
Арестовать второго предателя контрразведке не удалось. Видимо, он заметил слежку и сумел скрыться. Неополитанский был объявлен в циркулярный розыск. Усилил меры безопасности и Кляшторный и перестал встречаться с Бравым и его есаулом.
Чурбакова было решено оставить в игре. Его арест засекретили. Через несколько дней прапорщика перевели в запасной батальон местных войск, стоявший в Лаишеве. Оттуда он послал письмо по условному адресу, что приступил к обязанностям командира полуроты и готов выполнять задания германского командования. Пусть присылают связь.
Войска Кавказской армии встретили Рождество на позициях. Было длительное затишье, турки сидели в пассивной обороне. Офицерам пообещали в новом, 1916 году разрешить отпуска домой, к семьям. А их женам – посещать мужей в ближнем тылу. Батальоны из передней линии на глазах у вражеских наблюдателей колоннами уходили на отдых и переформирование. Ночью втайне от них возвращались обратно… Не зная смысла маневра, солдаты и офицеры бранились и пожимали плечами. Но военные – люди подневольные: выполняй приказы и не кашляй.
Командующий 3-й Турецкой армией Махмуд Камиль-паша, видя такое благолепие, уехал в отпуск. Да еще прихватил с собой начальника штаба, полковника Вильгельма фон Гюзе. Никто не ожидал атаки русских. Чего ожидали, так это подхода подкреплений. Выбросив союзный десант с Галлиполийского полуострова, отстояв Дарданеллы, османы почувствовали прилив сил. Это была их первая победа в войне. Воодушевленные войска требовали новых успехов. И было решено разделить их на две части. Одну направить в Месопотамию гвоздить англичан – и это было сделано. А вторую послать на усиление 3-й армии. Ждали только марта, чтобы подготовить наступление. Какой дурак будет воевать зимой? Энвер-паша попробовал – и бесславно сгубил кучу аскеров.
3-я армия оправилась от прошлогоднего разгрома, пополнилась резервами, усилила артиллерию. В ней теперь насчитывалось 122 пехотных батальона, 78 эскадронов регулярной конницы и неизвестное количество гамадие[131] (кто их считал?). Всего более 135 000 солдат и офицеров, 150 орудий и 77 пулеметов. Это без гарнизона Эрзерума.
Но вот уже три недели за сторожовку без устали лазили русские разведчики. Во вторых эшелонах Кавказской армии сосредотачивались резервы. Пополнялись запасы огневых средств, провианта, медикаментов, фуража для конского состава. Из Карса на автомобилях привезли 16 осадных орудий калибра 152 миллиметра. Зачастили в воздух аэропланы с летчикаминаблюдателями. Всего командарму удалось собрать 118 батальонов пехоты, 23 ополченские дружины, 105 эскадронов и сотен кавалерии, 338 орудий и 10 самолетов. По общей численности они равнялись с турками, по артиллерии сильно превосходили.
Даже Ставка Верховного Главнокомандующего в Могилеве не знала о планах Юденича взять Эрзерум. Поскольку не разрешила бы эту авантюру…
Внезапно для начальников частей они были вызваны в штаб Кавказской армии, где и узнали свои боевые задачи. Было приказано атаковать одновременно Кепри-кейскую позицию и крепость Гассан-Кала.
Наступление началось 29 декабря, под Новый год. Полтораста шестой Елисаветградский полк вошел в обходную штурмовую колонну. Ей велели атаковать от высоты Джили-Геля на Кепри-кейский мост и отрезать пути отступления главным силам. А также разобщить их отряды, оперирующие на разных берегах реки Аракс. Рядом с гелевердинцами шли их кунаки – 155-й Кубинский полк.
