– Германский обер-лейтенант ждет в двух кварталах отсюда. Птица важная, прибыл из самого Берлина! Поэтому мы должны проявить осторожность.
– Само собой, князь. А какую осторожность?
– Выйдем с вами не через парадное, а через заднюю дверь. Сначала вы, и пускаетесь налево, к Огородному переулку. Я вас через пять минут догоню.
– Как скажете, – пожал плечами подполковник. – Ну, я пошел?
Он двинул через двор и не видел, что из парадного вывалился некто в офицерской форме, замотанный в башлык на его, Анисимова, манер. Этот некто отвлек внимание филера. Сам резидент шмыгнул следом за Иваном Федоровичем. В Огородном переулке они плюхнулись в финские сани, как будто нарочно поджидавшие их. И через полчаса оказались в Автово. Когда входили в неприметный домик, офицер сказал через плечо:
– А вы говорили: в двух кварталах…
– Конспирация, – равнодушно пояснил Макаев.
В большой комнате, куда они прошли через пустую переднюю, на стуле сидел детина уголовного вида и крутил в пальцах кастет. А второй маячил у окна, держа руки в карманах.
– И который из них обер-лейтенант? – обернулся Анисимов к спутнику, кладя пальцы на кобуру. – На вид оба бандиты.
– Ца-ца-ца! – крепко взял его за рукав тот, кто стоял.
Князь пояснил:
– Они и есть бандиты. Силовой отдел нашей организации. Этот – Главанаков, мой ближайший помощник. А на стуле сидит Федька Худенький. Обращаться с кастетом умеет очень хорошо. Так что… ответьте на пару вопросов.
– Каких еще вопросов?! – крикнул подполковник, почувствовав, как у него подогнулись от страха ноги. – Вы так с дворником разговаривайте, а не со штаб-офицером!
Но резидент отошел в сторону и кивнул Главанакову.
– Вопрос первый: где сейчас Лебедев? – спросил фартовый, не разжимая рук.
– Какой еще Лебедев?
– Василий Иваныч, начальник Восьмого делопроизводства Департамента полиции. Ты же у него, сволочь, служил перед войной чиновником для письма.
У контрразведчика похолодело внутри, но он продолжил отговариваться:
– Я знаю только одного Лебедева, интенданта Гвардейского корпуса. И он Павел Аркадьевич. Ах да, есть еще Лебедев в Главном артиллерийском управлении. А этого, которого ты назвал… как уж?
– Василий Иванович, – подсказал второй фартовый, вставая и заходя Анисимову за спину.
– Но…
Подполковник обернулся к нему, но договорить не успел: Главанаков сзади ударил его ножом под лопатку…
Всего этого сыщики еще не знали. Однако вместо того, чтобы ехать в полицейский морг, Лыков первым делом направился на Гончарную. Причем выгреб из стола браунинг и велел вооружиться помощнику. Пояснил:
– Они могут прийти к Белову, чтобы свести счеты и с ним. Анисимов же у Лукича снимал квартиру. И к Сапогину его Лукич направил.
– Точно, – вспомнил Сергей. – Помчали быстрей. Хоть бы там не опоздать…
И они едва успели. Подходя к дому, сыщики заметили на углу с Полтавской финские сани.
– Погодь-ка, – вспомнил статский советник. – Тогда, в первую мою встречу с Пашкой Бравым, он тоже умчал от меня на вейке.
Они обошли дом с другой стороны и ринулись в подъезд. Наверху кто-то разговаривал злым голосом. Удалось различить слова «ты кого нам сосватал, братское чувырло?». Махом взлетел Алексей Николаевич на третий этаж и наткнулся на фартового вице-резидента. Главанаков тряс бледного Лукича за грудки. Увидев неожиданную подмогу, он толкнул осведомителя на Алексея Николаевича и хотел проскочить мимо него вниз. Однако там негодяя поджидал Азвестопуло.
Пашка попятился к другой двери и принялся махать финкой:
– Ну, подходи, кому жить надоело!
Лукич мгновенно спрятался в своей квартире и щелкнул замком. Сыщики стояли напротив Бравого и рассуждали. Алексей Николаевич сказал Сергею:
– Хочу его убить, здесь. Наверняка это он зарезал Ивана Федоровича.
– Нельзя убивать, надо сперва допросить, – возразил Азвестопуло. – Обычного атамана я бы и сам приговорил. Но он германский шпион. Много знает.
– Да мы чуть не год за ним следили, все, что он знает, знаем и мы!
– Все, да не все, – настаивал коллежский асессор. – Так и так гниду вздернут. Зарезать офицера в военное время – висельное дело.
– А вдруг не удастся доказать?
Полицейские спорили, а Главанаков стоял и слушал, выставив вперед нож. Потом вдруг решил, что пора, и ринулся к лестнице. Алексей Николаевич сбил его подножкой, вырвал финку, взял фартового за волосы и поставил перед собой, примериваясь, как лучше ударить.
– Мне Таубе показал один приемчик, – обратился статский советник к помощнику. – Давно-давно… Смертельный, но помирать он будет долго, два месяца. Успеем допросить.
– Тогда ладно, – согласился тот и отошел на полшага.
Пашка Бравый завизжал, как свинья на бойне, и тщетно пытался вырваться. Лыков занес кулак:
– За Ивана Федоровича!
Перешагнув через потерявшего сознание бандита, Лыков стукнул в дверь:
– Лукич, открой. Это свои.
Освед распахнул дверь и высунулся, в руках у него был старый «смит-вессон».
– Беги за полицией. И думай, куда уехать, – твоя секретная служба в Питере закончилась. Извини, что втянул тебя…
– Вовремя вы, ваше высокородие. А где Иван Федорович?
– В морге Нарвской части. Они его разгадали и зарезали.
