– Двое раненых, товарищ майор! У одного рука прострелена, другого в бок угораздило, их сейчас перевязывают, надо в госпиталь!
– Сейчас повезем! Давайте к машинам!
Американский командир протянул сигаретную пачку. «Мальборо», – машинально отметил Ракитин, для приличия помялся, осторожно выудил сигарету. Достал из кармана свой «Казбек», жестом предложил. Американец расплылся в улыбке, не отказался. Затянулись одновременно, одобрительно поцокали. Подошли офицеры, пачка сигарет пошла по кругу. Подошли рядовые 1-й американской армии, закурили «Казбек».
Закашлялся жилистый паренек с курносым носом, товарищи засмеялись. Стали протягивать руки, бормоча свои имена – сначала стеснительно, потом свободнее: Федор, Олег, Джереми, Билл, Томми… Корзун коряво переводил, военнослужащие поддакивали. И те, и другие пытливо всматривались в лица – ну, точно инопланетяне! У этих парней были непринужденные улыбки, они смеялись, показывая знаками, как красиво советский офицер зарядил в челюсть эсэсовцу!
– О’кей, виски? – Кряжистый боец отстегнул от пояса фляжку, протянул Ракитину. Тот поколебался, но все же помотал головой, покосившись на Корзуна. Тот энергично переводил ломаным языком: мол, спасибо, но никак нельзя – служба. И не пьем мы эту вашу заморскую гадость!
Американцы переглядывались, пожимали плечами: мол, непьющие русские – такой безжалостный удар по стереотипам. Офицеры сокрушенно вздыхали, тоже отказывались. Союзники сделали по глотку.
– Будешь, нет? – Шашкевич стал тыкать в свою фляжку, висящую на ремне. – Водка, русская водка… Нам сейчас нельзя, только вечером себе позволяем, а вам-то какая разница? У вас война – не бей лежачего… Денис, переводи, чего застыл?
– О, рашен водка… – уважительно заговорили американцы и стали вежливо отказываться, выставляли ладони, словно защищались. – Ноу, ноу, сенкью вери мач…
И снова взялись за свои фляжки, сделали по второму глотку.
– Шашкевич, откуда у тебя водка? – процедил сквозь зубы Ракитин.
– Да нет у меня никакой водки, товарищ майор… Вода там, да и той чуть-чуть. Это я нарочно, чтобы в грязь лицом не ударить. Наше дело – предложить, их – отказаться.
– Рисковый ты мужик, Шашкевич… А если бы согласились? Опозорились бы на всю планету?
– Так они же отказались, товарищ майор, не пьют они нашу водку…
«Встреча на Эльбе» началась скомканно, но прощались почти дружески. «Надо бежать, – жестами показывал Ракитин, – раненые у нас, в госпиталь надо везти». Пожимали руки, хлопали друг дружку по плечам. Мэтью Коллинз спохватился, выудил из кармана блокнот, оторвал лист, стал писать обломком карандаша. А потом сунул листок Ракитину: дескать, адрес его семьи в штате Делавэр, обязательно заезжай, майор, когда рядом будешь! И остальные пусть заезжают, всем будем рады! Там номер телефона есть, можно звонить! «Эх, майор-майор, – сокрушенно подумал Ракитин, с благодарностью принимая адрес, – особиста на тебя нет! Хотя какого лешего, ты ведь сам особист!»
За мостом нетерпеливо гудели машины. Прощание с союзниками как-то затянулось…
Войска союзников за Эльбу почти не заходили, стояли на месте и задумчиво разглядывали в стереотрубы, как полыхает германская столица.
А в Берлине продолжалось невиданное по размаху сражение. Непрерывным потоком в советский тыл поступали пленные. СМЕРШ допрашивал высокопоставленных офицеров, и те уже ничего не скрывали. Некоторые просили пистолет с одним патроном – на что получали резонный ответ: а что мешало раньше? Попали так попали, теперь несите свой крест.
От Крейцера ежедневно приходили сообщения, но пока ничего серьезного. Из воспаленного сознания гитлеровского руководства еще не выветрилась мысль о реванше. Крейцер сообщал о депешах, рассылаемых во все концы Германии. Все войска, имеющиеся в наличии, должны идти на Берлин, принять участие в последнем священном сражении за столицу рейха!
Но войск уже не оставалось. Часть была пленена союзниками западнее Эльбы, часть сковали войска Рокоссовского и Конева. 12-я армия Венка отчаянно дралась на подступах к Потсдаму, но так и не смогла им завладеть. Кейтель и Кребс из фюрербункера давили на Венка и Буссе, но те уже не могли повлиять на ситуацию. Армия Буссе погибала в окружении. Генерал Венк был вынужден начать отход по всему фронту. Продвижение его армии на Берлин становилось невозможным, по некоторым свидетельствам, Вальтер Венк в Берлин и не рвался. Вместо этого он разработал план по продвижению своих войск в лес Хальбе, где планировалось соединиться с остатками 9-й армии, при которой было много гражданских. План Венка частично сработал – ему удалось вывести из окружения много людей, переправиться через Эльбу. Но к сражению за Берлин это уже не имело никакого отношения…
На 26 апреля в Берлине оставалось не меньше 200 тысяч вооруженных людей, тысячи орудий, несколько сотен танков. Ближе к центру города оборона становилась плотнее, опорные пункты тянулись один за другим. В городе было много массивных каменных построек с толстыми стенами, каждый такой дом становился крепостью.
