Он сделал шаг назад и оглядел меня с ног до головы. К тому времени, когда наши взгляды встретились, не было никаких сомнений в том, как именно Стерлинг Спарроу видел меня. Хотя мы летели почти на милю над землей, жар в его взгляде мог воспламенить леса внизу, превращая нетронутую землю в пепел.
– Я тебя не знаю, – сказала я, повторяя то, что уже говорила ему раньше.
– Узнаешь. Вот почему мы едем в хижину. Это даст нам время для знакомства.
Я хотела уточнить какого знакомства. Вместо этого я согласилась.
– Ладно.
Он усмехнулся.
– Ты согласна идти туда, куда уже идешь?
– Нет, – ответила я, расправляя плечи и вытягивая шею. – Я соглашаюсь отправить сообщения, о которых ты упомянул, и позволяю Патрику следить за моим телефоном. Однако, – сказала я, убирая свои руки от его и делая шаг назад. – …я хочу получить обещание – твое слово, – что, если сообщение придет, я буду уведомлена сразу же.
Я наблюдала, как его кадык дернулся. – Стерлинг, я серьезно. Мне нужно знать, что происходит. Луиза и «Паутина греха» – это… ну, это моя семья.
– Даю тебе слово. Даю слово, что это не так.
Облегчение от его первого заявления быстро исчезло.
– Что ты имеешь в виду? Есть ли у меня семья? Настоящая семья? Что ты знаешь?
И откуда ты это знаешь? Последнюю часть я не спрашивала.
Он снова потянулся к моим рукам.
– Я уже говорил, что знаю все о ком-либо или о чем-либо, что принадлежит мне. Скоро ты поймешь, что это относится и к тебе.
Глава 16
– Ты можешь переодеться во что-нибудь более удобное, если хочешь, – сказал Стерлинг после того, как я отправила сообщения.
Могу.
Да пошёл он.
Откинувшись назад, я скрестила ноги в коленях, покачала босоножкой на высоком каблуке и устроилась на мягком сиденье. Вцепившись руками в подлокотники большого плюшевого кресла, я обрела свой самый вызывающий голос.
– Спасибо за разрешение. В этом нет необходимости. Я буду носить все, что захочу, когда захочу.
Его ухмылка стала шире, а одна бровь приподнялась.
Хмыкнув, я бунтарски сложила руки на груди, как ребенок, которым он велел мне не быть. Я прекрасно понимала, что, сидя здесь в одежде, которую он велел мне надеть, только что приняв душ и чертовски подготовившись, мои слова содержали меньше смысла, чем лодка с дырами, погружающаяся в глубины озера Мичиган.
Через несколько минут он заговорил:
– Я не ожидал, что ты это сделаешь.
– Что сделаю? Сяду в самолет?
Потому что я не раз пожалела о своем решении.
Его прежнее выражение силы сменилось чем–то другим–возможно, попыткой понять? Может, я слишком много в этом читаю.
– Нет, – сказал он. – Я знал, что ты это сделаешь. Я говорил тебе. Я знаю твою слабость.
– Да, так ты сказал. Мне не все равно. Мне не плевать на других людей. Как это ужасно с моей стороны.
– Это не единственная твоя слабость, но это единственная, которую я могу сейчас использовать.
Я выпрямилась и нарочно повернулась к ряду окон по другую сторону самолета от мистера Спарроу. Вид на светло-голубое небо исчез, сменившись темнотой. Я задумалась о времени дня и ночи. Я была в полной растерянности. Как и многие другие вещи, единственный ответ, который я получу, будет от высокомерного мужчины напротив. После короткого разговора с Винни и Луизой мой телефон был надежно спрятан у Патрика, по крайней мере мне так сказали. Так как я не думала, что он подойдет к красному платью и, скорее всего, дорогим украшениям, мои часы тоже были спрятаны в ручную кладь. Это означало, что единственным мерилом времени для меня была продолжительность полета. С тех пор как Стерлинг материализовался и изменил место нашего назначения, я потеряла всякое представление обо всем на свете.
– Не думал, – продолжал он, привлекая мое внимание к себе, – Что ты наденешь то, что было в подарочной коробке.
Я склонила голову набок.
– Возможно, я тоже изучаю твои слабости.
Его ухмылка превратилась в самоуверенную улыбку.
– Будь осторожна, Арания. У меня их нет. Были могущественные люди, которые думали иначе. Их уже нет в живых, чтобы проверить свои теории.
– Я буду иметь это в виду.
Он встал и направился в мою сторону. Хотя каждый голос в моей голове говорил мне отвернуться, я не могла. Несмотря на его рост, в пределах самолета он не проявлял никакой неловкости. Я предположила, что его местонахождение не имеет значения. Во всех ситуациях Стерлинг Спарроу двигался как лев: величественный, гордый и, главное, сильный. Он был царем зверей, и каждый в его владениях был либо крестьянином, явившимся исполнить его приказ, либо добычей, ожидающей, чтобы ее сожрали.
Когда он остановился передо мной, скручивание в лоне сказало мне, что я не квалифицируюсь как крестьянин. Нет, я была его добычей. Я вытянула шею, стараясь сохранять бесстрастное выражение лица и стараясь поддерживать зрительный контакт.
Я не добыча, придурок. Если я твоя, как ты сказал, то я львица.
– Было бы неплохо, если бы ты это сделала, – предложил он.
Теперь была моя очередь ухмыляться.
