― Сложно победить, когда твои соперники намного выше и крупнее тебя, ты так не считаешь? ― завершил Саске и отодвинулся от неё, чтобы она чувствовала себя комфортно.
― Это ты? Но разве не все альфы с детства больше обычных детей?
― Должно быть, я прямое доказательство этого заблуждения… ― Он таинственно замолчал на пару секунд. ― Я ведь уже говорил, что был таким же, как ты. Но ты или не послушала меня, или не поверила на слово. Правда в том, что до семнадцати лет я считал себя омегой, а не альфой, и вёл вполне обычную для этого подвида жизнь: прилежно учился, старался не высовываться на улицу вечером и боялся, что меня изнасилуют в каком-нибудь забытом Ками дворе.
― Серьёзно? ― усомнилась Сакура, скривив лицо.
Саске сделал рукой неопределённый жест в сторону снимков и продолжил:
― Похоже, что я вру?
Сакура снова вернулась к портретам. На снимках Саске был запечатлён один, с друзьями, с семьёй, дома, в кафе или на улице. Но до определённого момента с них смотрел на неё бледный невысокий мальчик или парень хрупкого телосложения. Его братья в то время были выше и шире в плечах ― конечно, старшие, но разница всё равно очевидна.
― До семнадцати лет я отставал от сверстников в росте и весе, моя мама постоянно боялась, что я упаду и сломаю себе руку или ногу. Но этого, к счастью, не происходило. К двенадцати годам я более-менее разобрался с тем, что значит быть альфой, и однозначно не причислил себя к этому полу. Как-то раз я сказал об этом отцу, но он запретил мне об этом даже думать. К слову, мой отец ненавидит омег, а омег-мужчин на дух не переносит.
Услышав это, Сакура пошатнулась и едва не упала.
― Всё нормально, не переживай. Моя мать тоже омега, его чувства, скорее, относятся к зазнавшимся и одиноким особям. В общем, не волнуйся по этому поводу. К пятнадцати годам я окончательно смирился с этой мыслью и ждал, когда у меня начнётся первая течка. Но этот момент всё не наступал. В один из дней отец отвёз меня к доктору, впрочем, мы довольно часто посещаем частную клинику. Тот провёл несколько недешёвых исследований и заявил, что я не могу быть омегой, потому что у меня нет матки, как у всех представителей слабого пола. Бетой я быть тем более не могу из-за ушей и хвоста. Мой отец был счастлив как никогда, а я всё думал, что произошла какая-то ошибка. В моей семье тоже все отреагировали более чем положительно, в то время мой дядя как раз предложил мне стать его наследником… Ах да… Пока все радовались и осыпали меня поздравлениями, я не успокаивался и не отказывался от мысли, что всё-таки родился омегой. Так было до семнадцати лет, когда однажды утром я проснулся другим человеком…
― Что же произошло тогда? ― не выдержала напряжения Сакура и вмешалась в его монолог.
― Что? Это очень сложно описать словами. Я почувствовал необузданную энергию и желание обладать всем, что принадлежит мне по праву. Я вдруг осознал, что всё в этом мире может стать моим, стоит только приложить немного усилий. С того дня мой организм стремительно менялся: за несколько месяцев я вытянулся и набрал вес. Мой удар тоже стал намного сильнее: я заметил это, поскольку не переставал посещать додзё. Ко всему этому прибавилась ещё одна незначительная проблема… Но не думаю, что ты захочешь обсуждать со мной утреннюю физиологию мужчин, ― добавил Саске и тихо рассмеялся.
― Какая мерзость, ― тут же фыркнула Сакура, поморщившись.
― Ничего противного, очень даже приятно. Особенно ― если немного себе в этом помочь…
Сакура покраснела как помидор черри и стыдливо опустила глаза.
― Ладно, не будем об этом. А то я не сдержусь, а ты покраснеешь ещё гуще. Моя семья также заметила эти изменения и с гордостью признала во мне альфу. Впервые за долгие годы я ощутил себя кем-то важным и значимым, с этого момента и началась моя настоящая жизнь: всё, что было до этого, походило на мрак и бездну, в которую я медленно погружался, готовясь уйти насовсем.
― Быть омегой не так уж и плохо, ― неожиданно вставила Сакура, щёки которой постепенно возвращали прежний цвет.
― Для тебя ― пожалуй, да. В моей семье быть омегой-мужчиной ― это несмываемый позор. Если б я не стал альфой, то потерял бы право распоряжаться любым наследством семьи. А представь себе, это не так уж и мало. В общем, я хочу сказать, что ты и я, мы созданы друг для друга такими, какими мы есть.
Саске открыл стеклянный шкаф и, достав из него катану, точно и быстро вынул её из ножен. Сталь блестела и причудливо переливалась на свету, и Сакура с восхищением наблюдала за этим действом.
― Если кто-то попробует отнять тебя у меня, я не задумываясь убью его. Надеюсь, ты это понимаешь, ― дополнил он и направил на неё лезвие меча.
Сакура сглотнула, но осталась на месте, видимо, не в силах двинуться на негнущихся ногах.
― Тебе нечего бояться меня! ― Саске опустил клинок и шагнул вперёд, оказавшись на расстоянии вытянутой руки от неё. Он почти невесомо коснулся её лица и вытер кончиками пальцев слезу, катившуюся по щеке. ― Прости, что напугал тебя. Я не хотел этого.