Даже находясь за спиной Цукико-сан, Сакура заметила, что она тряслась от злости и чудом сдерживалась, чтобы не вмешаться. Расстегнув пуговицы на манжетах, Учиха высоко закатала рукава.
― Повезло же кому-то родиться с золотой ложкой во рту…
― Ага, и вся жизнь как рамен¹…
Пару раз Цукико-сан сжала и разжала кулаки, словно готовясь к атаке, и тихо подкралась к ним сзади. Прежде чем они повернулись, она вцепилась в их спины острыми когтями, покрытыми серебристым лаком.
― А-а-а! ― вскрикнули оба парня и обернулись. ― Да как ты…
― Госпожа… Это вы? ― пропищал второй.
― Что вы тут оба устроили? ― как чёрная туча вознегодовала она. ― Сколько раз я говорила, не курить на рабочем месте? А куда вы стряхивали пепел? В мои кусты?!
― Не-ет-нет, ― в один голос протянули оба, качая головами.
― Если увижу окурки, то заставлю вас их съесть!
Глаза Цукико-сан сверкали, как у тигрицы, которая защищала детёныша, правда, вместо последнего был красиво оформленный сад.
― Не увидите, это точно, ― клялся один, кивая.
― Я что, ослепну к тому времени?
― Нет, что вы. Этого больше не повторится.
― Конечно не повторится. Увижу ― уволю, и пойдёте курить на все четыре стороны.
Учиха гордо развернулась и продолжила путь, а Саске и потерявшая дар речи Сакура ― за ней. Остановившись, Цукико-сан разулась и поднялась на энгаву².
― Зато теперь мы знаем, что испытывает Мадара-сама ночью, ― прошептал второй, поглаживая разболевшуюся спину.
Вероятно, он надеялся, что это не достигнет ушей его госпожи, но она расслышала и, быстро кинув тяжёлую сандалию в него, крикнула:
― Ах вы, псы неблагодарные!
Двое парней, не дожидаясь, когда полетит вторая, спешно скрылись за воротами.
― Когда я войду в дом, верните мою обувь на законное место!
Глубоко выдохнув, она поправила причёску и добавила:
― Вот же негодники! А вы что стоите, идите сюда.
Сакура посмотрела на Саске и поняла, что он тоже побаивался тётю. Всё-таки у неё тяжёлая рука. Сглотнув, он приобнял Сакуру и направился с ней к дому.
― Ох, неужели я и вас напугала, прошу прощения в таком случае. С ними по-другому нельзя: совсем развинтятся.
Когда Сакура и Саске оказались рядом с ней, Цукико-сан прежним мелодичным голосом спросила:
― Ну что, Сакура, тебе понравилось здесь?
― О-очень, ― робко ответила она, желая провалиться на месте, точно была причиной недовольства хозяйки поместья.
― Ещё раз прости. Я не привыкла разговаривать с девочками, потому что воспитала двух сыновей, а за ними всегда нужен глаз да глаз.
― Всё нормально.
― Надеюсь, я исправлю свою оплошность.― Она медленно подошла к Сакуре и по-матерински положила руки ей на плечи. ― Мне бы хотелось подружиться с тобой. Ведь ты такая обаятельная омега.
― А вы очень красивая альфа.
― Кхе-кхе, ― неожиданно закашлялся Саске. ― Сакура…
― Ах, милая, ― перебила племянника Цукико-сан. ― С чего ты взяла, что я альфа?
― Но ведь… Э-это… ― Сакура на мгновение замялась, не зная, что сказать. ― Вы, и ваш запах, и…
― Видишь ли, я случайно с утра надела рубашку мужа. Я бываю такой рассеянной, ― остановилась она и стыдливо поджала губы, ― а переодеваться мне было лень.
― Так вот в чём дело… ― Саске стукнул себя по лбу. ― А я никак не мог понять, откуда взялся запах дяди.
― Но ведь эта рубашка хорошо сидит на вас, ― попыталась оправдать её и себя Сакура.
― Такая мода, дорогая, унисекс. Всё и для всех.
Цукико-сан мягко коснулась головы Сакуры и продолжила:
― Какая же ты всё-таки милашка, и как повезло Саске. Лишь бы Шисуи нашёл себе похожую девушку, ― взмолилась она, подняв руки. ― А если ты хочешь ещё одно доказательство, то вот, посмотри.
Учиха повернула голову в сторону и, отогнув воротник, показала часть шеи и плеча: на коже виднелась пара сине-фиолетовых меток. Ни один альфа в здравом уме не позволил бы оставить на себе след, если только он втайне не являлся омегой. Носить метку означало принадлежать кому-то, что из-за гордости и предубеждений альфы не позволяли себе. Цукико-сан определённо была омегой своего мужа.
― Убедилась?
― Ага.
Узнав это, Сакура по-новому взглянула на неё. Округлые, как у манула, уши, нежный взор, небольшие клыки. Похоже, Саске прав ― мир обманчив. Звук отворяющейся двери вывел Сакуру из размышлений, а снова заговорившая Учиха заставила обратить на себя внимание:
― Пойдёмте, котятки? Нас уже ждут.
***