Поднявшись с постели, Сакура подошла к высокому зеркалу, встроенному в платяной шкаф. В нём отразилась маленькая неуверенная в себе омега в красном платье на пуговицах спереди. Выдохнув и опустив голову, она принялась расстёгивать их, а закончив, сбросила одеяние с плеч. Не коснувшись пола, оно повисло локтях, а Сакура предстала своему отражению в чёрном кружевном белье с зелёными вставками. Комплект был сшит из красивой дорогой ткани и, вероятно, стоил немалых денег. Она медленно обернулась и в который раз убедилась, что он сидел на ней идеально. Перекрещённые бретельки смотрелись необычно, чашечки выгодно обрамляли грудь, а трусики сексуально обтягивали ягодицы. И хотя бельё Сакуре очень понравилось, она комплексовала по поводу фигуры. Грудь была небольшой, едва оформившейся, ноги ― ей показались несколько кривыми, а ягодицы ― из-за худобы не обладали аппетитной округлостью. Среди плюсов были лишь экзотичный цвет волос, который она сменила, и причудливый кошачий разрез глаз. Что Саске нашёл в этом гадком утёнке? Только инстинкт альфы удерживал его рядом с ней, и если б не природа, Саске даже не взглянул бы на неё.
Устав рассматривать своё отражение, Сакура быстро накинула платье на плечи и застегнула на все пуговицы. Сейчас она нравилась себе в зеркале чуть больше: отложной воротник и юбка-плиссе сглаживали острые углы и делали образ более милым, короткие рукава открывали вид на изящные руки и кисти, а длина до колен позволяла демонстрировать стройные ноги. Так Сакура становилась похожа на какую-нибудь героиню из дорамы, которую обязательно ждал счастливый финал. Улыбнувшись, она подумала, что выбор Саске, возможно, обусловлен не только химическими процессами организма, но чем-то большим. Мысленно назвав это любовью, она побоялась произнести вслух, чтобы не спугнуть светлое и робкое чувство.
Забравшись обратно на кровать, Сакура прижала к груди свой старый дневник, вспомнив, каким чудесным образом тот снова оказался у неё…
Вернувшись из ванной комнаты, Саске лёг рядом с ней и закутался в стёганое одеяло. От него приятно пахло мужским шампунем и гелем, и Сакура, не сумев побороть сущность омеги, крепко прижалась к нему. Вопреки ожиданиям он не оттолкнул её, а обнял, уткнувшись носом в копну мягких волос. Утром она проснулась оттого, что высунувшиеся из-под пледа конечности онемели и замёрзли. Саске не было рядом, и, вдохнув свежий весенний воздух, Сакура села на постели и огляделась. Он находился возле открытых раздвижных перегородок и смотрел на сад. Но не это удивило её больше всего, а голубой ежедневник, лежавший около него. Сакура была абсолютно уверена, что записная книжка некогда принадлежала ей, поэтому, тихо поднявшись, подкралась к нему сзади. Когда до заветного блокнота оставалась пара шагов, Саске поднял его с пола и развернулся. Он сказал, что случайно нашёл его в пустой аудитории и забрал себе, однако по стыдливо опущенному взгляду она поняла, что Саске изучил дневник от корки до корки. Впрочем, он этого и не скрывал, согласившись отдать его при одном условии…
Отложив дневник на кровать, Сакура пропустила вьющиеся локоны между пальцев и собрала их в хвост на макушке. На шее, у линии роста волос, из общего ряда выбивалась короткая прядь, большую часть длины которой срезал Саске в обмен на блокнот. Другие локоны из конверта он тоже не отдал, сообщив, что решил собрать коллекцию, да и с ежедневником расстался неохотно, заявив, что хотел прочитать её новое творение. Интересно, сделал ли он копии всех страниц? Ей почему-то казалось, что так просто он бы с ним не расстался.
Несмотря на его требование, Сакура безумно радовалась возвращению блокнота. С подарком отца у неё были связаны тёплые воспоминания. Временами она его перечитывала, смущаясь наивным мыслям и поражаясь, что предположения и догадки иногда сбывались, но никогда не думала выбросить или уничтожить, ведь в него было вложено столько сил и любви, а многие фрагменты воспоминаний почти стёрлись из памяти и существовали лишь благодаря иероглифам на бумаге. К счастью, Сакура всегда была предусмотрительной и не упоминала имён в записях, поэтому, потеряв дневник, не боялась, что информация станет достоянием общественности. В конечном счёте она всегда могла сказать, что описывала других людей или вообще не являлась его хозяйкой. Хотя это обстоятельство, наверное, ничуть не помешало Саске: скорее всего, он без труда определил свою личность и остальных. От этого Сакуре стало не по себе: почти на каждой странице она нелестно отзывалась о нём, указывая на его недостатки и посмеиваясь над ними. Однако по этому поводу он не обмолвился ни словом ― видимо, тогда Саске тоже был о ней не лучшего мнения.