Саске снова взглянул в бездонные глаза Сакуры, жаждущие его, как он её. Барьеры с треском рушились между ними, демонстрируя то, что всегда скрывали непоколебимые стены: надежды, страхи, мечты. Он поцеловал её, оттянув нижнюю губу и прикусив. Возможные комбинации и варианты сводили его с ума. Саске отпустил её и облизнул, на этот раз проникнув в рот и задев языком влажную от слюны внутреннюю поверхность, стройную линию резцов и небольшие клыки. При резком соприкосновении зубы клацнули, и он отстранился. Сакура простонала: ему льстило, что ей нравилось. Опёршись на локти и перенеся на них часть веса, он наклонился ниже, опасаясь причинить вред этому хрупкому созданию. Саске внимательно разглядывал её, как торт, собираясь откусить самый лакомый кусочек, но решил, что десерту не хватало украшений. Он осыпал её лицо невинными поцелуями, лёгкими, словно прикосновения лепестков цветка: в щёки, в скулы, рядом с ухом и у линии роста волос. Запах, распространявшийся оттуда, стал для него откровением: пряди Сакуры пахли лавандой, целым полем распустившихся бутонов. Он даже открыл глаза и с недоверием посмотрел, нет ли лиловой цветущей веточки на её голове. В тусклом свете разметавшиеся по подушке локоны Сакуры отливали фиолетовым, вторя растению с запоминающимся ароматом.
Создавалось впечатление, что тело Сакуры источало везде немного разный запах, словно она использовала больше одного парфюма, но в каждом месте Саске наслаждался его оттенками и полутонами. Он не хотел упускать ничего, поэтому с гордостью поставил на её шее, чуть ниже уха, пока ещё розоватый засос. «Этот будет держаться долго», ― уверенно решил он. Все должны увидеть эту печать, его герб, знак чувств и привязанности, знать, что она его собственность. Он без усилий приподнял её голову за подбородок, словно она была марионеткой в его умелых руках, и запечатлел на шее ещё один символ любви. Через равные промежутки он делал подобные отметки, продолжив, оттянув книзу воротник. Кофта мешала его дальнейшим планам и вызывала раздражение у Саске. Он недовольно выдохнул, фыркнув. В комнате была комфортная температура, и от него тоже исходило тепло. «Она не простудится», ― решил он и, с помощью Сакуры, легко стянул с неё бесполезную часть пижамы, которая полетела в сторону взвизгнувшего Хао. Саске сел и, расслабившись, взглянул на неё. Сакура была без белья: плавно очерченная грудь, набухшие розовые соски, изгибы рёбер и плоский живот ― великолепный вид. Словно школьница среднего звена, едва достигшая созревания, она заставляла его извращённую фантазию работать на полную.
В то время, когда альфы обычно начинали встречаться, Саске думал, что родился омегой. Он рано возвращался домой, кропотливо делал уроки, не пропускал занятий и ждал наступления первой течки. Всё поменялось с тех пор, и он считал это компенсацией за упущенные возможности подросткового периода.
Придерживая её за талию, Саске наклонился к ней, начав с того места, где остановился. Подолгу втягивая тонкую кожу в рот, зажимая её между резцами и чередуя с причмокиванием, Саске не удержался и промычал. Несмотря на то, что он не любил сладкое, как брат, она была его особым пирожным со взбитыми сливками и свежими ягодами. Медленно Саске опускался по доступной шее, беззащитному горлу к неровным линиям ключиц и невыраженной бороздке между грудей. Отстранившись, он, как художник, оценил свою работу. Темнеющие пятна отметин, следы слюны и пальцев, где он в порыве нажал чуть сильнее, чем следовало, блестящие бисеринки пота ― признаки похоти и разврата. Сакура, с вожделением смотрящая на него, не высказывалась против, и он довольствовался полученной над ней властью хозяина. Впрочем, у омеги в период течки нет сил на сопротивление альфе, тем более истинному. Все её чувства обострены, накалены до предела в ожидании проникновения, желание, доходящее до безумия, проявляется намного сильнее. Саске даже представить не мог, насколько сложно омегам сопротивляться в этот период, и по-настоящему сопереживал им. Он хотел показать ей, насколько она дорога для него, его готовность защищать её и считаться с интересами. Трясущейся ладонью Сакура коснулась его руки. Мягко обхватив её, он поцеловал тыльную сторону, приглашая её, как принцессу, в его объятия.
― Чего ты хочешь? ― спросил он, заранее зная ответ.
― Тебя… ― Она потянулась к его груди.