– Должен вам сказать, – говорил Гришин, обращаясь к Марии и Наде, – что благодаря участию Льва Ивановича следствие вышло на правильный путь. Оно, так сказать, вышло за пределы сцены, на которой вчера шел спектакль, и обратилось к окружающему пространству. И в этом пространстве Лев Иванович сразу обнаружил место, откуда был произведен смертельный выстрел. Теперь нам осталось найти человека, который его произвел, – и убийство Теплова будет раскрыто.
– Но кто этот человек? – спросила Надя Зверева. – Что вы о нем можете сказать?
– Что ж, многое. Он прекрасный организатор, умеет подчинять других своей воле. Он смог организовать убийство Теплова, причем так, что мы сутки ничего не могли понять. Он хорошо стреляет, попал Теплову в шею, перебил сонную артерию. И он ездит на мотоцикле «Хонда», который прячет где-то в деревне Богородское. Вот мы с Львом Ивановичем после обеда отправимся в эту деревню, все там прочешем – и убийство будет раскрыто.
– А я бы не был так уверен в успехе, – неожиданно сказал Гуров. – Григорий Игоревич так все расписал, будто мы все уже раскрыли, и дело за малым – найти сарай, где убийца прячет мотоцикл, а вслед за этим найти и самого убийцу. А вот я уверен, что на этом дело не закончится.
– Как же оно может не закончиться с поимкой убийцы? – удивился Гришин.
– Очень даже просто, – отвечал Гуров. – Человек на «Хонде», которого мы ищем, – всего лишь исполнитель. А кроме него должен существовать еще и заказчик преступления. Кто он? У меня даже предположений на этот счет нет.
Произнося эти слова, Гуров скромничал: он помнил о своем звонке в Москву. И надеялся, что поиски Стаса как раз приведут следствие к заказчикам убийства. Но говорить об этом он сейчас не хотел.
– Ну, найдем исполнителя, найдем и заказчика, – уверенно заявил Гришин. – Просто нужно будет чуть больше поработать. Ладно, спасибо вам, дамы, за ваше угощение. Обед был просто прекрасный. Надеюсь, и мой телефон успел немного зарядиться. Так что я готов вернуться на боевой пост и ехать в Богородское. Ты как, Лев Иванович, со мной едешь, или у тебя свой план?
– В данный момент никакого другого плана у меня нет, так что я еду с тобой, – отвечал Гуров.
Они сели в машину майора и направились в деревню. По дороге Гришин связался с лейтенантом Крючковым и спросил того, как идут дела. Лейтенант ответил, что ведет подомовой обход, спрашивает всех подряд и опросил примерно треть жителей. Но пока не встретил никого, кто бы что-то знал о человеке, хранившем в деревне свой мотоцикл.
– А ты где людей опрашивал, в какой части деревни? – спросил Гришин.
– Справа от главной улицы, если смотреть с севера, – отвечал лейтенант.
– Тогда заканчивай эту правую часть, а мы с полковником Гуровым проверим другую, – сказал майор и отключил телефон.
Они въехали в Богородское, и здесь, на въезде, Гуров попросил майора остановить машину.
– Давай ты проедешь до южной околицы и оттуда начнешь, а я отсюда, – сказал он. – И где-нибудь посередине сойдемся.
Так они и поступили. Оставшись один, Гуров огляделся. Ни на улице, ни во дворах не было видно ни одного человека. И вообще было заметно, что деревня не относится к числу растущих и процветающих. Сыщик заметил несколько домов, чьи окна были плотно закрыты ставнями, а дворы заросли сорняком. Видно было, что люди из деревни уезжают. «Скорее всего, здесь одни старики остались, – подумал он. – Молодежь вся уехала, и вряд ли во Владимир. Когда рядом есть такой мощный магнит, как Москва, она всех притягивает».
Однако он осматривал деревню не для того, чтобы определить состав деревенских жителей или перспективы развития этого сельского поселения. Он пытался вникнуть в психологию киллера, который некоторое время назад решил сделать эту деревню своей базой, чтобы отсюда, незамеченным, совершать вылазки в Журавль и готовить там убийство. Где этот человек решит обосноваться? Договориться с одной из здешних старушек, снять у нее угол, а может, и весь дом? Он бы легко мог это сделать. Но тогда ему пришлось бы приезжать и уезжать на глазах у соседей. Никакой тайны нельзя сохранить в такой ситуации. «Нет, ему не нужен дом в центре села, дом, где у него будет кровать с чистым бельем, а утром – кипящий самовар, – размышлял сыщик. – Такой человек готов к лишениям, он и без самовара обойдется. Скорее, он будет искать какое-нибудь строение на отшибе, где никто не увидит, как он входит и выходит…»
И сыщик двинулся по тропинке, шедшей в обход деревни. Попетляв, тропинка привела его к ручью. По старенькому мостику он перешел ручей и оказался на другом берегу. Здесь тропа раздваивалась. Гуров пошел налево – и оказался на лугу, где паслось стадо. Навстречу чужаку с лаем кинулся деревенский кабысдох. Тут же от группы деревьев отделилась фигура пастуха: тот отозвал собаку и подошел к пришельцу. Пастух был под стать самой деревне – ему было никак не меньше шестидесяти.
– Я вижу, вся молодежь из вашего Богородского уехала, если коров пасти никого моложе не нашлось, – приветствовал его Гуров.
