– Мы уже обсуждали это! Никаких врачей! Никаких больниц! Они не помогут! Не помогут! Не помогут! – заверещала я.
Натан быстро обнял меня и задушил крики поцелуем.
– Я здорова, – сквозь слезы простонала я.
Так тяжело объяснять, что я вовсе не больна. Но он не верит. Никто не верит. Я сама не верю.
– Конечно, – он поцеловал меня в лоб, – собирайся, а то веселье пропустим.
Но за радостными нотками в голосе расслышала грусть и усталость. И так каждый раз. Наши ссоры заканчивались наигранным весельем. Будто все хорошо. Но на самом деле все было плохо. И я знала – следующий день не станет лучше. Потому что мертвых нельзя воскресить.
Шумный праздник затушил раздражение, на душе стало легче. Я с визгом потащила Натана в самую гущу. На мгновение мы превратились в беззаботных детей, которые с восторгом поедали сахарную вату и кидались попкорном, проигрывали деньги в стрельбе из винтовки и старательно выбирали плюшевого медведя. Но самое главное таилось в танцах. Я с азартом смотрела на танцующие пары, которые из последних сил держались, чтобы выиграть статуэтку. И хотела оказаться среди них.
– Ну, пожалуйста!
Натан не реагировал на мои умоляющие глаза.
– Я не умею танцевать, Лиззи.
– Но здесь не надо уметь. Достаточно просто двигаться. Натан, прошу!
– Нет, – отмахнулся он. – Если я сейчас целый час потрачу на танцы, то кто будет работать? Меня уволят, а это единственный наш заработок.
Натан говорил резко, его слова ранили, но вместо понимания меня охватила необузданная злость. Стиснула кулаки и уже хотела закричать, что наплевать на его работу, как знакомый голос утихомирил мой пыл:
– Я только что от Кристины. И она просила передать, что если вы снова ссоритесь, то, как только ее отпустят из пансиона, она отлупит вас обоих.
– Глеб!
Обаятельная улыбка парня затмила недавнюю обиду на Натана.
– Ты виделся с Кристи?
– Ну, не мог же я не поцеловать невесту в такой день. Она бы точно не простила, – усмехнулся он. – Отказываешься танцевать?
– Ты же знаешь Лиззи. Ей тяжело в чем-то отказать. – Натан облокотился о высокий столб и скрестил руки на груди.
– Тогда в чем проблема?
– Ему вечером на работу, – вспыхнула я.
– И что? Даже ради любимой девушки не готов уступить? – усмехнулся Глеб.
– Он упрямый, как Кристи.
Натан отвернулся и уставился на сцену, где хор детдомовских детей исполнял гимн Русамии. Их сияющие лица вызвали во мне далекие воспоминания. Я передернула плечами. Детский дом номер семьдесят пять все-таки снесли через полгода. Но к тому времени мне уже было безразлично.
