— Что как начальник стражи я не допущу беззакония, — громко ответил Сорин. — Кто бы ни был замешан в преступлениях, в убийствах или в захвате того, что им не принадлежит, я всех… — Он сделал паузу. — Освещу пламенем правды. Во имя Огненного.
Стоящий рядом со мной Перс ударил себя рукой по лицу и прошипел: “Идиот”.
Придворные заволновались, в зале поднялся гул. Дама, которая еще недавно была в обмороке, сейчас с ярким румянцем на щеках начала обсуждать что-то с соседкой. Видимо, они пытались разобраться, правильно ли поняли Сорина и, если правильно, то что стоит за его словами — прямая угроза или что-то еще?
Король обвел взглядом зал. Его лицо было белее цвета его мантии, нижняя губа едва заметно вздрагивала.
— Стража, — негромко произнес он, и зал затих. — Герцогу де Драго необходимо охладиться и привести в порядок мысли. Обеспечьте ему эту возможность. — Король помолчал. — В подземельях.
Стражники, которые были рассредоточены по залу, дернулись, переглянулись между собой. Затем один из них, самый смелый, шагнул вперед, за ним неуверенно подтянулись остальные. Пятеро подошли к Сорину и королю с разных сторон, остальные держались поодаль и бросали друг на друга косые взгляды.
— Прямо сейчас, — поторопил король.
— В-в-ваша светлость… — прозаикался самый смелый и подошел к Сорину ближе. — Не соблаговолите ли вы…
По-прежнему сидящая в кресле графиня, о которой все успели забыть, коротко сказала, расправляя вздрагивающими руками складки на юбке:
— Нужно иметь силу, чтобы покориться событиями, которым мы не можем противостоять.
Сорин дернул головой и хмыкнул, глядя на стражника сверху вниз.
— Соблаговолю, почему нет.
Облегченный выдох стражника был неприлично громким.
— М-м-могу ли я схватить вас за плечо… ваша светлость?
— Хватай, — милостиво разрешил Сорин и согнул руку, как будто предлагал стражнику взять его под локоть. — А справишься? Помощь не нужна?
— Хватит, — рявкнул король. — Месяц в камере должен пойти тебе на пользу.
Месяц? В камере? Да что происходит? Сорин смотрел на короля так, что становилось ясно: ни в какую камеру он не пойдет, тем более на месяц. По крайней мере, добровольно. Я не смогла бы предсказать, что случится дальше, но одно было точно — ничего хорошего. Или драка, или еще более масштабная драка, а итог один: мой ребенок может оказаться в опасности. Потому что вслед за дракой может случится все, что угодно далекое от мирного и спокойного течения жизни.
Но что я могу сделать? Какие у меня есть козыри? Если бы я присутствовала на судебном процессе в моем мире, я нашла бы, как выкрутиться: процедура была полна лазеек, да, в конце концов, я знала по именам почти всех секретарей и судей, с которыми работала чаще всего. Но здесь… Из козырей у меня был только, как это ни парадоксально, мой ребенок. Он был нужен королю и, я знала, был дорог Сорину.
Опять приходится использовать оружие слабого, но другого выхода нет.
Повернувшись к Персу, я театральным голосом произнесла:
— Что-то мне нехорошо. Живот… режет. Какая-то странная боль. Мне нужно… прилечь. Ах!
Закончив фразу, я упала в обморок, как раз в заботливо подставленные руки Перса.
Несколько секунд ничего не происходило, я даже начала думать, что мой демарш остался незамеченным, но тут до слуха долетело знакомое до боли слово, сказанное голосом и тоном, которые я не могла не узнать:
— Кош-ш-шка!
Раздался шум, а потом — звук шагов. Видимо, Сорин отмахнулся от попыток стражников его задержать и направился ко мне. Его шаги почти утонули в шуме придворных, совсем рядом я услышала брезгливое: «А кто это? Она что, человек? Кто пустил во дворец виру?»
Я старательно ничего не ответила и продолжила изображать из себя обморочную хрупкую барышню. Впрочем, в последние дни слабость стала моим постоянным спутником, так что я ничего не изображала, скорее приукрашивала действительность.
Перс закинул мою руку себе за шею и попытался меня поднять.
— Поставь на место! — рявкнул Сорин.
— Кэтэлина? — раздался совсем рядом прохладный голос короля.
Он звучал… обеспокоенно и как-то по-человечески. Даже странно, учитывая, каким король всегда был… пугающим. Даже жутким, до мурашек.
Придворные пытались разобраться в ситуации, я даже начала улавливать в общем гуле отдельные фразы и целые разговоры:
«Кто это?»
«Я, кажется, видел ее среди кухонных рабочих».
«Нет, она приехала с его величеством. Говорят — от де Драго».
«Однако», — после паузы ответил мужской голос.
— Не фыркай, — едва слышно прошептал Перс мне в самое ухо. — Ты же в обмороке.
Я замерла и попыталась послушаться. Моей щеки коснулась ладонь, и я едва сдержала разочарованный вздох: руку Сорина я бы узнала даже с закрытыми глазами. До моей кожи дотрагивалась обтянутые тонкой тканью перчатки пальцы короля.
— Что с ней? — холодно и достаточно громко осведомился он — должно быть, у стоящей поодаль повитухи. — Она ела?
— Д-д-да… Ваше величество…
— Кошка, да отойди ты! Перс, что… Да дай ты пройти, что ты в меня вцепился, как саламандра!
Это Сорин, должно быть, говорил стражнику, который пытался его остановить.
