— Ваше величество, Кэтэлина переволновалась, — невозмутимо произнес Перс и наконец поднял меня на руки, прижав к своей груди. — Я отнесу ее в покои. Смотреть на то, как кого-то приговаривают к смертной казни, — слишком большой стресс для человеческой женщины.
— Ты ее ни с кем не путаешь? — скептически осведомился Сорин.
Нет, ну это уже просто неприлично! За кого он меня принимает?
— Ну так зачем ты позволил ей сюда прийти? — осведомился король, даже не думая подвергать сомнению мою хрупкую душевную организацию. Приятно.
— Где повитуха? Повитуха, что тебя кошка проглотила, как мой сын?
— Не твой.
— А ты заставь, — огрызнулся Сорин.
Повисла тишина, а затем начало происходить что-то, о чем с закрытыми глазами я не могла догадаться. Раздался какой-то странный почти электрический треск, запахло горелым, и что-то вспыхнуло так ярко, что я увидела отсвет даже с закрытыми глазами. После этого тишину разрезал сдавленный низкий стон.
— Стража, — холодным чуть дрогнувшим голосом произнес король. — Проводите Сорина де Драго в камеру. Ему необходимо о многом поразмыслить.
В этот раз никаких возражений не последовало, и я испуганно дернулась — Перс в ответ на это сжал меня сильнее. Ладно. Сорин точно жив, раз его необходимо проводить в камеру. И он должен быть в порядке, это же Сорин!
— Я пойду с тобой, — невозмутимо сказал король, и его голос легко перекрыл шаги тех, кто провожал Сорина в подземелья.
Почему он молчит? Почему вдруг стал послушным? Сердце сжалось от страха, пальцы закололо от огненных искорок.
До моей руки дотронулась ладонь в перчатке, которая тряслась, как будто от холода. Тем не менее, голос короля, когда он наконец заговорил, был спокойным.
— Мой сын, показывает, как рад меня видеть, — громко произнес король, должно быть, имея в виду искорки на кончиках моих пальцев.
«Сын?»
«Сын его величества?»
«Помилуй Огненный!»
Придворные снова загомонили, как потревоженные птицы.
Я не до конца разобралась, как и когда мой ребенок проявляет драконью магию, но точно могла сказать, что искорки на кончиках пальцев — довольно слабая реакция на фоне тех, что он выдавал в Бьертане. Например, однажды, когда в поместье доставили немного молочного шоколада, он устроил фейерверк посреди зала. Один из старинных гобеленов пришлось выбросить.
Наконец угодливый мужской голос громко произнес:
— Только наследник настоящего короля может быть настолько силен.
Прокомментировать эти слова король не счел нужным. Его рука, которая касалась моей, по-прежнему подрагивала и была холодной.
— В покои леди Кэтэлины, — приказал он Персу.
— Ваше величество! — позвал кто-то. — А как же последнее слово графини де Авен?
Король помолчал, я услышала, как он задержал дыхание. Мое собственное сердце заколотилось быстро и громко.
Перс был прав во всем: с одной стороны, мой обморок был комедией, с другой — видеть, как король обрекает на смерть графиню, было тяжело. Даже несмотря на симпатию к ней Сорина. Я хотела бы помешать этому.
— Возьмите ее под стражу в левом крыле замка, — произнес король Ариан. — Мне нужно подумать. А леди Кэтэлине не стоит нервничать, наблюдая за такими вещами.
Услышав слова короля о том, что графиня останется в живых, я облегченно выдохнула и тут же получила выразительное покашливание от Перса. Бдительный какой!
Внутренности грызла тревога за Сорина, но я не решалась прервать свой обморок прямо сейчас, чтобы на него посмотреть. Так и лежала тушкой, пока Перс не зашел в огненный портал (я поняла это по ставшему уже привычным покалыванию на коже) и не принес меня в выделенные покои.
Вокруг тут же засуетилась повитуха, разжигая камин, поправляя одеяла и подушки. Я старалась не морщится и думала о том, что, несмотря на свои взгляды, она хотя бы не делает ничего плохого. Не пытается меня, например, привязать к кровати, как Аллегра!
— Я останусь здесь, — негромко сказал король, и я едва глаза не открыла от удивления: не слышала того, как он вошел.
Зачем?
Внутри зашевелились нехорошие предчувствия, и я постаралась выглядеть как можно более невинно и обморочно. Щеки предательски покраснели, но я понадеялась, что это можно легко списать на то жар, идущий от камина.
— Что ты делаешь? — холодно спросил король таким голосом, что мне захотелось встать и отчитаться.
— Открываю окно в-в-ваше…
— Ты хочешь, чтобы она простыла? — грянул он. — Вместе с моим наследником?
— П-п-прошу про…
— Уходи отсюда, — бросил король, и я как наяву увидела небрежный взмах ладонью в белой перчатке.
После хлопка двери в покоях стало тихо, звучал только треск пламени, шум мантии короля, когда он двигался, и мое дыхание.
Я рассчитывала притворяться спящей так долго, как только смогу — чтобы королю надоело сидеть у моей постели и он бы ушел по каким-то важным государственным делам, а я смогла бы вызнать у Перса, куда увели Сорина, и найти его.
Но тут на нос мне опустилось то ли микроскопическое перышко, то ли пылинка, но зачесался он просто ужасно. Я зажмурилась, задержала дыхание, но не сдержалась и все-таки чихнула.
— Как ты себя чувствуешь?
