Я вспомнила, каким слабым был король, когда сидел у моей кровати после суда, какой белой была его кожа и как мелко подрагивали кисти его рук. Очевидно, традиционную драконью дуэль он был не в состоянии вести, и то, что Сорин назвал трусливым приемом, для него было единственным вариантом одержать верх. Я это понимала, честно говоря.
Никогда не была сторонником демонстративного бахвальства и всегда предпочитала добиваться своих целей самыми простыми и эффективными методами. Например, всех своих клиентов я всегда подталкивала к тому, чтобы не доводить дело до суда. Это было, конечно, не особенно зрелищно и не приносило мне большой славы, но позволяло быть по-настоящему эффективным адвокатом.
И все-таки — почему драконья магия короля иссякла? Я открыла рот, чтобы спросить об этом у Сорина, и закрыла. Вспомнила, как король, снявший при мне тяжелую корону и мантию, говорил о том, как мечтал, что ребенка родит ему любимая жена.
Может, я поступала глупо, но не смогла разболтать его тайну после такой откровенности.
лава 21
— Вот оно что, — произнесла я. — Нечестный прием. Я об этом не знала.
Сорин хмыкнул. Он продолжал стоять, уже целиком одетый, а я сидела на кровати, то и дело поправляя сползающие с плеч рукава. Нужно было немного подождать, чтобы набраться сил. Иначе голова закружится, как только я встану.
— Чего еще от него ждать, — пожал плечами Сорин. Он смотрел на меня сверху вниз с совершенно нечитаемым выражением лица.
Я поморщилась. Интересно.
— Что тебе интересно?
Я что, сказала это вслух? Плевать, не буду делать вид, что я оговорилась. Он мои чувства не щадит, почему я должна щадить его? Я запрокинула голову, чтобы вглядеться в глаза Сорина. Смахнула со лба прядь волос и похолодела.
Прическа! Она наверняка растрепалась. У меня были длинные волосы, обычно в этом мире я заплетала их в косу или носила распущенными, но во дворце их каждое утро укладывали служанки. Сегодня это была сеточка из тонких кос, которая оплетала распущенную копну. И что от этого осталось?!
Не то чтобы я была одной из тех женщин, для которых опрятность их прически важнее всего на свете, но елки-палки! Мне же рано или поздно надо из этой комнаты будет выйти! Еще и подол платья как-то нехорошо трещал. Я окинула взглядом одежду и вздохнула.
— Кэтэлина? — приказным тоном поторопил Сорин.
Внутри подняла голову злость. Почему он вечно мной командует? Почему не может говорить нормально?
— Мне интересно, — елейно пропела я. — Как бы ты относился к Ариану, если бы твоя несравненная Игрид не вышла за него замуж.
— Что ты имеешь в виду? — протянул Сорин и сделал то самое движение, каким обычно пытался нащупать украшенную рубином рукоять меча.
Сейчас на том месте было пусто — это был первый раз, когда Сорин появился при дворе без оружия. Без оружия, украшенного камнем Игрид. В груди вспыхнула обида, какая-то глупая, совсем детская, родом еще с тех времен, когда красивый мальчик на дискотеке приглашал танцевать не меня.
— Именно то, что сказала. Ты ненавидишь короля, потому что его выбрала Игрид. Это глупо, не находишь?
Несколько секунд Сорин рассматривал меня.
— Такие, как Ариан, не должны сидеть на троне, — тяжело произнес он.
— Ну конечно, — язвительно отозвалась я.
Разумеется, король не был лишен недостатков. Он был вспыльчивым, капризным, болезненно самолюбивым и в то же время неуверенным в себе, как избалованный мальчишка. Но вряд ли Сорина это всерьез бы волновало, если бы не Игрид.
— Он убил Игрид, — процедил он. — Из-за него она утонула!
— Только ты так думаешь, — отпарировала я больше для того, чтобы вывести его из себя. Глупо, знаю.
Хотя с “гибелью” Игрид, на мой взгляд, все было довольно странно. Ариан виноват или не Ариан… Где гарантии, что эта, как бы помягче, не самая простодушная драконица все не подстроила сама? Мало ли, она решила, что ей вообще не нужен ни Ариан, ни Сорин, ни трон, а нужны, например, права женщин и все остальное, что мог предложить мой мир в начале двадцатого века? Мороженое, например. Или автомобили.
— Потому что это правда, — рявкнул Сорин. — Он из гнилого рода, кошачий выродок. На все был готов, лишь бы выбиться в люди, удержаться при дворе, куда его родню Карол веками старался не пускать под благовидными предлогами. От них одна грязь, расползается, как зараза!
— Гнилого рода? — нахмурилась я. — Это еще что?
— Многое, — уже мягче ответил Сорин. Он по-прежнему смотрел на меня, не отрываясь, но взгляд его был как будто обращен куда-то внутрь себя, в прошлое. — На родне Ариана клейма негде ставить, там были и кровосмесительные связи, и массовые исчезновения людей, и странные гибели родни, и ведуны. Этот род как будто проклят Огненным, но какая-то злая сила не дает ему погаснуть окончательно.
Вот как, гнилой род, значит. И Ариан, его потомок, который изо всех сил старался задержаться при дворе — считай, выбиться в люди. Ради власти? А почему нет?
