Почему я так много об этом думаю? Может, потому что Сорин просто невероятно красивый в этой одежде? В смысле, он всегда красивый. В любой одежде. А без одежды — просто мечта. Но оказывается, темно-красный идет ему настолько, что у меня сразу же слабеют колени. Он выразительнее подчеркивает оттенок кожи, темные глаза и поджарую, но в то же время тяжелую и основательную фигуру. А ноги кажутся просто бесконечно длинными.
Соберись, Катя! Сегодня вообще-то самый важный день в твоей жизни!
Интересно, почему Сорин больше не носит рубин на рукояти меча? Не хочет привлекать внимания короля? Или есть другие причины?
Да соберись же, Катя!
— Герцог де Драго, — остановился король рядом с Сорином. Впереди, в открытых дверях зала, я видела ровные ряды придворных по обеим сторонам от красной ковровой дорожки, которая вела к алтарю. В горле пересохло.
— Ваше величество, — ошарашил меня Сорин подобающим случаю ответом.
Лицо Перса тоже казалось удивленным, а потом по его губам я прочитала: “Помилуй Огненный”.
— Надеюсь, сегодня от тебя можно не ждать сюрпризов? — голос короля звучал легкомысленно, но это была та легкомысленность, от которой по спине побежали мурашки.
Угрожающая такая легкомысленность, как игра в русскую рулетку.
Сорин молчал, на его скулах играли желваки. Рука легла на рукоять меча.
Мне кажется, если бы в этот момент мимо нас по коридору пролетела муха, ее звон был бы похож на грохот сходящей с гор лавины. Но муха появиться не соизволила, так что король и Сорин буравили друг друга взглядами в полной тишине. С лица Перса медленно сходили все краски, костяшки пальцев сжимали рукоять меча, и в какой-то момент я ему даже посочувствовала: если твои начальники выясняют, кто из них главнее, лучше всего сидеть тихо и не отсвечивать. Увы, у Перса такой возможности не было.
“Ты не можешь прямо сейчас воевать с королем, а это будет неизбежно, если ты увезешь Кэтэлину в Бьертан”, — это сказала Сорину де Авен, а Перс предсказал, что прольется много крови, и к ней, возможно, примешается кровь моя и моего ребенка.
Я не то чтобы хорошо разбиралась в обычаях и порядках этого мира, но склонна была принять их сторону. В конце концов, король на троне уже около сотни лет. Такие перевороты бескровно не совершаются, что бы там ни планировал Сорин.
Ну и как мне со всем этим быть? Огненный бы все здесь побрал! Ощущение, что я не к алтарю иду, а в клетку со львами.
Мне уже казалось, что сейчас Сорин ответит что-то, после чего мне придется спешно ретироваться с поля боя. Он едва заметно наклонил голову (больше всего это было похоже на короткий приступ нервного тика).
— Я служу короне, — ответил Сорин.
Перс, переведя на него взгляд, совершенно неприлично открыл рот. Выражение лица короля на секунду стало таким же, но он быстро взял себя в руки и повернулся вперед, чтобы войти в церемониальный зал. Слова Сорина, сказанные тихим невыразительным голосом, заставили его замереть.
— Свадьба может помочь получить трон, но помолвка — не поможет его удержать. Огни загораются и гаснут, ничто не в состоянии этому помешать.
— Что ты сказал? — процедил король, оборачиваясь к Сорину.
— Всего лишь то, что королем должен быть тот, кто этого достоин. Ваше величество.
— Ты угрожаешь мне?
Король перестал держать меня под руку и повернулся к Сорину.
— Только если вы считаете, что недостойны. Ваше величество.
Твою огненную мать, Сорин. Твою огненную мать, ты можешь хоть иногда держать язык за зубами?
Перс смотрел в лицо короля, и мне это не понравилось. Выглядело так, как будто он ждет команды и готов ее исполнить.
— Стража… — медленно начал монарх, и я поспешила вмешаться, пока он не отдал приказ арестовать Сорина или сделать с ним что-то еще похуже.
— Ваше величество, — коснулась я его плеча. Взгляд Перса прикипел к моей колотящейся ладони, и я мотнула головой. — О чем вы говорите, я никак не могу понять. Нас уже ждут.
Король не обратил на мои слова никакого внимания, и тогда я тихо добавила:
— Ари.
Он вздрогнул, и начала говорить, пока уверена в том, что король слушает:
— Ари. Ари, нельзя сворачивать с выбранного пути. Мы на одной стороне, помните? Покажем это всем.
Говоря это, я старательно не смотрела в лицо Сорина.
— Ты права, Кэтэлина, — наконец ответил король, снова беря меня под руку и шагая в широко раскрытый, как пасть, дверной проем церемониального зала.
Солнечный свет падал из высоких стрельчатых окон, украшенных разноцветными рамками витражей. Придворные хранили молчание, я смотрела под ноги, на алую ковровую дорожку. Стоило мне поднять глаза, как я натыкалась на брезгливые, недоуменные и давящие взгляды, так что лучше было не смотреть.
Впереди маячил алтарь, окруженный огненным кольцом — там я должна буду принять от короля помолвочный медальон.
— Тебе нравится?
— Что? — вскинула я на него взгляд.
— Цветы. Ты сказала, что тебе понравились цветы.
