Мне пришлось пустить в ход все методики допроса, которые я успела выучить за годы работы адвокатом: иногда вытащить из клиента правду было намного сложнее, чем отстоять его интересы в суде. По капле я все-таки вытянула из повитухи немного информации и смогла сложить ее в единую картину.
Ведовство вовсе не было обычной драконьей магией, как мне показалось вначале. Разведение костров прямо в воздухе, управление дымом, нагревание любых поверхностей и даже фокусы с открытием порталов — все это было для драконов обычным делом.
Ведовство было чем-то совершенно противоположным, “насильным”, как выразилась повитуха.
Для того, чтобы управлять огнем, драконам не требовалось прилагать особых усилий, это было у них в крови, это было для них “естественным”. В противовес этому ведовство требовало определенных ритуалов, например, повитуха знала от своей кузины, а та от своей подруги, а та от бакалейщицы, которая никогда не врет, что для определенных ритуалов требуется череп кошки, собранный в полнолуние памятник или — тут повитуха хихикнула — девственная кровь женщины.
Ведовство напомнило мне одновременно те ритуалы, которые проводила со мной матушка Велка перед тем, как отдать Сорину, и “гадание” бабки Эсмеральды (чтоб ее перхоть замучила).
Как же это так? Выходит, Игрид занималась ведовством? Или занялась уже в нашем мире? Благодаря этому она смогла отправить меня в этот мир? Но зачем?
Для драконов ведовство было строжайше запрещено, потому что это противоречило воле Огненного: если бы Огненный хотел, чтобы драконы могли вытягивать из врагов жизнь на расстоянии, повелевать погодой и прочим образом вмешиваться в природный порядок, он бы наделил их такими силами и не требовал от них проведения “насильных” ритуалов.
— Людям это тоже запрещено?
— А что люди? — дернула плечиком повитуха. — Черновики Огненного, для них что ритуал, что поедание картофельных очисток — одно и то же. Магии в них ни на грамм нет, недалеко от свиней ушли. Вам грелку принести, госпожа?
Повитуха подняла на меня незамутненный взгляд больших черных глаз, интеллектом особенно не обезображенный. Я скрипнула зубами и с трудом подавила желание рассказать ей, в чем она не права.
— Я хочу на это посмотреть, — решительно произнесла я и встала. — На суд.
В конце концов, должна же я знать, где оказалась! А суд — отличный слепок реальности, уж поверьте мне, я больше десяти лет в практике и многое повидала. Можно увидеть очень интересные вещи, если знать, куда смотреть.
— Вам нельзя!
— Мне запрещено там появляться? Как человеку? Может, суд закрытый?
— Нет, — растерялось это светлое создание.
— Тогда или ты меня проводишь туда, или я упаду в обморок и скажу королю, что ты виновата, — пригрозила я.
— Он вас не послушает, — приосанилась повитуха и глянула на меня с вызовом.
— Почему?
— Вы человек, а я дракон. Король поверит мне.
Я скрипнула зубами и посмотрела нее своим фирменным тяжелым взглядом. Да, у меня был такой. Для недалеких секретарш и, вот, для повитух, как выяснилось. Тренировалась я у Аделаиды Александровны, так что фирменный тяжелый взгляд обычно заставлял заикаться особенно щепетильных персон.
— Его величество приставил тебя ко мне не для того, чтобы ты раздавала указания, — холодно сказала я. — Знай. Свое. Место.
Повитуха вздернула подбородок, и в ее глазах я прочитала намерение наябедничать на меня королю при первой же возможности. Ничего, мы еще посмотрим, кто кого.
Эта юная заботливая драконица мне нравилась, но ее отношение ко мне как к существу второго сорта — злило до белого каления. Возможно, родись я в этом мире и впитай эти принципы с молоком матери, все было бы по-другому, но вышло так, что с молоком моей матери я впитала совершенно другое:
— Детка, — говорила мне мама, — тебе многое дано. Ты умная, целеустремленная, и мы с папой сделаем все, чтобы дать тебе самое лучшее образование. Так что смотри, не опозорь родителей.
Я привыкла воспринимать себя как кого-то, кому дано больше, чем другим. С одной стороны, это не давало мне права прохлаждаться — поэтому я и строила карьеру так упорно, с другой — награждало определенными амбициями и самовосприятием.
И не какой-то там драконице смотреть на меня свысока, пускай даже она за секунду может поджечь дом!
— Куда ты? — спросил Перс, когда я вышла в коридор. Он показался из-за угла так неожиданно, как будто материализовался из воздуха.
Впрочем, возможно, так оно и было.
— В зал заседаний? Как это называется? Где проходит суд над графиней де Авен.
— Это называется главный зал, или тронный зал, ты там была утром. Когда его величество представил нового начальника стражи.
Я нахмурилась, вспоминая просторное помещение, стены которого были украшены гобеленами и картинами. Дворец династии Синай был тем еще лабиринтом, мне казалось, что его за пару дней целиком не обойти. Но тронный зал располагался совсем недалеко отсюда, я даже помнила, как туда добраться. Нужно подняться вон по той лестнице, а потом свернуть направо.
— Даже не будешь меня отговаривать туда пойти? — спросила я у Перса, который шагал в ногу со мной.
