Сейчас, спустя пять лет после ее коронации, не то чтобы все проблемы остались позади, но какие-то сдвиги наметились. Во-первых, Игрид решительно уравняла в правах людей и драконов — это был скандал, но быстро выяснилось, что она умеет быть не только либеральной, но и достаточно твердой. Во-вторых, недавно появились первые титулованные люди, которые владели землями и занимали места в королевском совете. Выяснилось, что для этого не нужно уметь управляться с огнем и жить несколько столетий, достаточно светлой головы, характера и хозяйственности.
Первым официально заключенным браком между человеком и драконом стала наша с Сорином свадьба, но сейчас таких союзов заключено уже было больше сотни.
Позиции консервативно настроенных драконов подтачивало то, что в таких браках дети рождались намного чаще и угрозы вымирания драконов, которая становилась все актуальнее с каждым столетием, можно было избежать.
— Как твоя работа? — спросила я.
Инес, получив королевское помилование, решила поплотнее заняться исследованиями ведовства и сейчас большую часть времени посвящала тому, чтобы перемещаться по стране и разговаривать с каждым, кто хоть немного знает, с чем имеет дело.
— Движется, — мягко ответила она, глядя на озеро и болтая в воде ногами. — Ведовство похоже на кинжал, который в неумелых руках может принести больше вреда, чем пользы. И опасно оно в первую очередь для того, кто им пользуется. До сих пор не могу поверить, что Ариан отпустил тебя. — Она покачала головой. — Учитывая, как глубоко он провалился. Ведовство буквально выпило его до дна.
Я понадеялась, что Инес не увидит того, как покраснели мои щеки. Несколько месяцев после того дня я все боялась того, что Ариан вернется. Захочет отомстить, накопив сил. После родов я почти потеряла сон, хоть никому не могла сказать о своем страхе, даже Сорину.
Наверное, я бы до сих пор вздрагивала, если бы однажды, прибыв по делам во дворец и прогуливаясь по картинной галерее, не увидела на подоконнике конверт, надписанный моим именем. Я думала, там письмо от Сорина, или документы, которые собрал для меня Вириан, но оттуда неожиданно выпал кулон — тот самый, который король надел мне на шею во время помолвки. Испугавшись, я отбросила его в сторону, как змею.
Ничего не произошло, кулон лежал на полу, неподвижный и не опасный. Трясущимися руками я вытащила из конверта короткое письмо и вздрогнула, уцепившись взглядом за первые строки.
“Начать стоит с того, что я хотел убить тебя, дорогая. Не лучшая фраза для любовного письма, но другой у меня нет. Итак, дорогая, я хотел убить тебя точно также, как поступил с Игрид, с Каролом и как поступил бы с любым, кто помешал бы мне остаться на троне.
Блеск короны и соблазн могущества велики, не помню, в какой момент они заслонили от меня все остальное. Одумался я только тогда, когда понял, что ты в самом деле стоишь на пороге смерти — и не смог тебя за него толкнуть. Не смог даже забрать тебя от де Драго и видеть, как ты будешь несчастна из-за этого. Между нами, я до сих пор уверен, что он тебя недостоин, но ты ведь не будешь слушать меня, верно? Ты никогда не слушала.
Я совру, если скажу, что рад твоему счастью с де Драго, но я определенно рад тому, что ты живешь и здравствуешь.
Я никогда не думал об этом прежде, но понял: в твоем сердце мне хотелось бы стать счастливым воспоминанием. Вряд ли я могу сделать для этого что-то, кроме одного: пообещать, что больше мы не увидимся и ты можешь жить спокойно. Я отправляюсь далеко и уверяю, что больше ты не встретишь даже упоминания моего имени.
P. S. Мне отрадно думать, что у тебя останется хотя бы что-то на память от меня — пускай это будет медальон, глядя на который, я украдкой позволял себе мечтать о том, что однажды мы будем счастливы — пускай и недолго. Ты вольна выбросить его, но об этом я уже не узнаю.
Живи, дорогая. Твой и только твой Ари”.
То письмо я никому не показала и сожгла сразу же после того, как получила, чтобы уберечь от чужих глаз. А медальон оставила — в качестве благодарности, хотя и редко доставала со дна шкатулки.
Ариан сдержал обещание: я не видела его и не слышала о нем уже много лет.
Я уже думала о том, что мне стоит пойти проверить, как там справляется Сорин, когда солнце вдруг заслонила грузная фигура.
— Я п-п-принес вам перекусить, — тихо сказал Вириан, садясь рядом и ставя рядом тарелку фруктов, едва ее не уронив.
Да уж, можно вывести девушку из деревни, но нельзя вывести деревню из девушки. В том смысле, что и я, и Вириан — совершенно безнадежны в том, что касается придворных манер. Притащить тарелку с королевского стола к озеру — вопиющий моветон.
— Ваше высочество, — встрепенулась графиня, и я явно увидела на ее лице желание встать и срочно сделать книксен.
Вириан предсказуемо махнул рукой и потянулся к виноградине. Принц-консорт и супруг королевы, кто бы мог подумать. Впрочем, ему эта роль шла: в Вириане откуда-то появилась и порода, и стать, и спокойствие. Все то, что раньше пряталось за смущением и неуверенностью.
