Ей не приходится просить его ещё раз, он оставляет новый поцелуй выше, почти у самой шеи, продвигается к линии её челюсти, пока она может лишь глубоко дышать, помня, что она во сне. Она знает, что он пытается сделать, и это такое заманчивое предложение, от которого Гермиона почти не в силах отказаться. Если забыть, что ты во сне, хоть на мгновение, можно остаться в нем навсегда.
Он останавливается, когда почти достигает её губ, она может почувствовать тепло его дыхания на себе, открывает глаза и вглядывается, словно тонет. Гермиона имела привычку забывать, какого цвета у него глаза, она могла долго всматриваться в них, но стоило ему отвернуться, она тут же забывала. И каждый раз был словно открытием. Они серые. Как туман, покрывающий город ранним утром, словно дымка над рекой в самый пасмурный день.
— Вампиры не видят снов, Грейнджер.
— Мы определенно точно во сне.
— В твоем… мы в твоем сне, не в моем, — произносит он прямо перед тем, как поцеловать её.
Гермиона резко подскакивает на месте и понимает, что она в своей комнате. За окном рассвет, рядом нет Лаванды и никакого масла на губах она уже не чувствует, только почти призрачное последнее прикосновение Малфоя.
Все это — сон? Она никогда не проникала в его сознание, никогда не задавала ему эти вопросы… осознание того, что все это было частью фантазии, стягивает грудь тисками. Вампиры не умеют проникать в чужие разумы, а значит… ничего этого не было.
Грейнджер падает обратно на кровать, все ещё чувствуя, словно в реальности, как травинки слегка укалывают её руки и мнимое дыхание Драко рядом со своей шеей.
Она укутывается в одеяло как можно сильнее и задувает оставшуюся гореть свечу на тумбочке, чтобы вернуться в сон, где уже не будет ни теплого июльского дня, ни Малфоя, ни спокойствия.
*
Утром она встречается с Люциусом прямо на выходе из дома. Он выглядит уставшим, но все таким же готовым ловить ведьм.
— Куда направляетесь, инкриз Люциус? — легко интересуется Гермиона, не сбавляя своего шага даже когда Малфой начинает шагать рядом с ней.
— Хотел зайти к вам перед тем, как пойти осматривать ведьму, — жестко, но с присущей ему учтивостью отвечает он. В его руках все ещё Библия, за которую он цепляется, словно за последний камень адекватности, хотя и она давно покинула этот город.
— Чем же обязана такому визиту?
— Буду с вами откровенен, миссис Уизли. Мне не нравится то, что связывает вас и моего сына.
Гермиона довольно саркастично выгибает бровь.
— Связывает?
Люциус кивает, шляпа чуть закрывает лицо тенью на мгновение.
— Мы едва знаем друг друга. Боюсь, что вы ошибаетесь в своих догадках.
Она научилась лгать за все это время, а потому знает, что выглядит убедительно. Малфой верит ей, хотя в его голове больше сомнений, чем ей нужно. Она хочет, чтобы он доверял ей безоговорочно, а не только по случаю.
— И все-таки, несколько раз его замечали провожающим вас до дома.
— Я замужняя женщина, инкриз, — Гермиона останавливается, чтобы повернуться к нему, и натягивает легкую улыбку. Ей неприятно даже стоять рядом с ним, но ей нужно это, чтобы хоть слухи развеять, которые наверняка ходят где-то в Салеме. — Да, мой муж, к сожалению, очень болен. Но я буду хранить ему верность, пока от нас обоих ничего не останется. Драко провожал меня несколько раз, я опасаюсь ходить по улицам одна в такое темное время для Салема.
— Прошу прощения, миссис Уизли. Я не хотел оскорбить вас или обвинить в чем-либо. Мы сейчас с женой подыскиваем ему подходящую партию, и мне бы не хотелось, чтобы у него была подобная репутация.
— Уверяю вас, меня и вашего сына ничего не может связывать.
Он кивает, окончательно убедившись, что она говорит ему правду. Конечно, Гермиона про себя так и повторяет проклятое слово «ложь». Но Люциус в какой-то мере прав, им нужно прекратить то, что между ними происходит, если он правда женится.
Только по пути к рынку Грейнджер вспоминает, что именно это Драко говорил ей во сне. Её сны не могут быть настолько тесны связаны с реальностью, но больше спросить, кроме как у Малфоя, ей не у кого, поэтому она умолкает. Она ни за что не расскажет, какие игры её собственный разум проводит с ней.
Гордо она держит голову в этом городе, где каждый, с кем она встречается, делает легкий реверанс. Странное ощущение, которое она никогда не думала, что будет переживать. Будучи девочкой из самых нижних слоев, она сама преклонялась так когда-то перед бывшей женой Перси, а сейчас она является богатейшей женщиной в Салеме.
Сегодня она направляется в дом женщины, которую видела днем ранее на площади. Миссис Гринграсс является едва ли не самой известной женщиной в городе, помогающей появляться на свет детям, лечащая недуги простых жителей и дающая жизнь ублюдкам, которых вынуждены кормить в приютах.