– Какая неловкость, Александр Дмитриевич. Но дело в том, что мой рабочий день закончился полчаса назад. Рассказать, где в вашем доме находится веник?
В его глазах плескалась хитринка – отражение моего сарказма:
– И правда. Зря твоя лучшая подруга так переживала о твоем усердии, ты просто из кожи вон лезешь, чтобы проявить себя.
Я прекрасно понимала, что это немая просьба задержаться, подкинул предлог. Но я имела полное право эту подачу не принять:
– Все в рамках договора, Александр Дмитриевич. До свидания.
И прошла в дверь мимо Галины. Она вежливо попрощалась и выскочила за мной. Конечно, предложила отвезти меня – а точнее, сама горела желанием все обсудить. И выражение ее лица мигом изменилось, когда мы разместились в ее красной спортивной машине. Теперь подруга хмурилась.
– Что это было? – наконец-то выдала она. – Он ведь не специально сахар просыпал?
– Нет, конечно. Зачем? – я отвернулась к боковому окну.
– Но ты правильно ответила, тут не поспоришь. В трудовых отношениях должны быть четкие границы! А он грубиян… Все прошло намного хуже, чем я рассчитывала!
Я пожала плечами:
– А на что ты рассчитывала, Галь? По нему ведь сразу видно – сам себе на уме.
Но она не выныривала из собственных рассуждений:
– И вы явно с ним общались прежде, не все так просто, как ты рассказывала. Он абсолютно точно не был зол, что ты осталась в доме. И не разозлился, что ты отказалась убирать сахар. Ему было смешно.
– Смешно?
– Именно! Сложно объяснить… Но ему было смешно, когда он смотрел на тебя. И он был раздражен, когда смотрел на меня. Ей-богу, если бы я не знала про вашу любовь с Сережкой, то могла бы что угодно предположить…
У меня аж дыхание перехватило. Собственно, тут не требуется особенной проницательности – Александр Дмитриевич и не пытался скрыть эмоции, но все равно Галина делала какие-то совсем неприятные для меня и точные выводы. Потому я просто повторила в ответ:
– Сам себе на уме, говорю же. Я тоже удивилась, что он меня мгновенно не уволил, когда вошел.
– Не уволил, потому что я вовремя ввернула свою защиту! – про проницательность я сильно преувеличила. Галя просто молотила все рассуждения подряд: – Нет, все-таки встреча прошла хорошо, просто я выбрала неудачный момент: человек устал, хотел расслабиться, а тут две ненужные персоны в доме. Повезло еще, что он нас за шкирку не вышвырнул, такое можно было бы предположить из твоих рассказов. И если честно, его грубость не отталкивающая… а какая-то естественная, что ли. В общем, теперь мне хочется раскачать его еще сильнее, чем раньше! Прям кремень, ты только глянь. Ничего, и не такие сдавались…
Слушая ее вполуха, я напрягалась теперь не от ее возможных догадок, а от реакции Александра Дмитриевича. Я снова показала характер, а начальник в таких ситуациях всегда реагирует по-разному. Иногда веселится, иногда провоцирует на смену настроения, а иногда включает жестокий диктат. И никогда не поймешь, в какую сторону заведет его темный азарт. Ему-то, конечно, без разницы, если кто-то узнает о наших отношениях, но для меня разница есть и огромная.
Потому-то я сразу, едва вошла в свою квартирку и даже не разуваясь, набрала его номер. Он принял вызов почти сразу:
– Кари-ина! Какими судьбами? – деланно удивился он.
Итак, настроение веселое, Галя угадала точно. Я поддержала тот же восторженный тон:
– Александр Дми-и-итриевич! Звоню на всякий случай извиниться!
– За кого? Себя или подругу?
– За Галю-то мне с какого перепуга извиняться? – изумилась я. – Ваши великосветские взаимодействия меня не касаются.
– А. То есть чувствуешь себя виноватой за что-то другое? – его голос стал чуть мягче.
– Не совсем, – честно ответила я. – Но с вашим спорным характером лучше не допускать возможные проблемы.
– Боишься, что я ненароком или очень обдуманно солью твоей навязчивой подруге, как вдохновенно ты со мной трахаешься?
– Боюсь, – легко признала я. – Но теперь не сольете, потому что я прямо попросила.
– Откуда такая уверенность в моем великодушии, Карин?
– Потому что у вас хватает основ для шантажа и без этого. Вы не станете портить мою жизнь, пока я вам нравлюсь и есть другие рычаги воздействия.
– А ты мне нравишься?
Я не думала даже секунды:
– Безусловно. Вы бы не стали тратить ни минуты свободного времени на то, что не приносит вам удовольствия.
Он расхохотался, я лишь в этот момент заметила, что и сама улыбаюсь. Александр Дмитриевич спросил сквозь смех:
– Сильно нравишься?
– Достаточно сильно, – ответила я уверенно, поощряемая его смехом. – По крайней мере больше, чем любые другие потенциальные развлечения.
– Ты не переоцениваешь свою значимость?
– Нет. Если бы я ее переоценивала, то сейчас бы думала, что вы едете за мной, а не лежите преспокойно на диване.
– Черт тебя дери, Карина! Общаться с тобой с каждым днем все сложнее. Даже с диваном угадала.
– Думаете, я слишком хорошо вас изучила?
– Думаю, что ты пугающе хорошо меня изучила. Десять из десяти. Рада, манипуляторша?
– О, мне до вас еще далеко!
– Ладно, тогда у меня только один вопрос, хотя все тот же: у тебя или у меня?
– Прямо сейчас?
