Секс и эротика в русской традиционной культуре полностью

Обрядовый реквизит такого рода часто напоминают и традиционные палки, посохи, дубинки колядующих, на что обратил внимание Б. Ристовски: «Колядующие в некоторых местах западной Македонии носят палки -коледашки с кушкина одном конце (что должно символизировать мужской половой орган), которыми они выкапывают ямки около обрядового костра». [651]С этой точки зрения более точное осмысление могут получить действия колядующих (и полазника), когда при обходе домов они ворошат («ковыряют») пепел в очаге со словами традиционных пожеланий плодородия и плодовитости. [652]

Женские отличия ряженых в бабу или в невесту, помимо одежды, иногда подчеркиваются искусственной грудью: «гърд ина жен а» готовят тайком, а затем подкладывают в платье, что вызывает иронический смех публики. [653]В ряжении «кукеров» возможны варианты двойного обрядового травестизма. Так, в одном из сел Странджи «баба» (которую всегда играет женатый мужчина, имеющий много детей), помимо пряжи и веретена, держит в руках куклу, одетую как девочка, но имеющую под платьем фаллос — маленький красный перчик. [654]

Пожалуй, ряд элементов в описываемых ритуалах наводит на мысль о специальных мерах предосторожности (оберегах), предпринимаемых в отношении известного символа мужского достоинства. В этом плане логичным представляется использование женского платья для куклы-«ребенка» мужского пола, а также и различные инсценировки с убитым «старцем» («дедом», «кукером»), во время которых дается специально заниженная оценка его органов тела. В селах Велеса (Македония) вечером под Новый год ряженые разыгрывают представление с убийством «старца». Другой «старец» «отсекает» его части тела, предлагая хозяину голову в качестве горшка, ноги — вместо палок, а половой орган — вместо ткацкого челнока. [655]Воскрешение «старца» происходит только после разговора об этой части тела; [656]используются и более непристойные способы «воскрешения»: «баба» поднимает соответствующее деревянное изделие, спрятанное в одежде «старика»; [657]две «невесты» приседают над ним и делают вид, что мочатся, второй «старик» дует на него сзади ниже спины. [658]

Другой персонаж центральной пары в южнославянской «свадьбе» ряженых — «баба», «невеста», «молодая» — постоянно оказывается в поле зрения как участников обряда, так и зрителей-мужчин. И те и другие пытаются ущипнуть, приласкать или даже украсть «бабу». Так, в Куманово (Македония) на святочных персонажей «баб» набрасывались мужчины-хозяева и тащили в дальнюю комнату, «деды» же спасали их, нападая на грабителей. [659]Иногда разыгрывались сценки, в которых хозяина, давшего денежку «молодой», обвиняли в аморальных с ней отношениях, что служило предметом вымогания следующей платы. [660]В области Пиянец (сербско-болгарское пограничье) специально выбранные для этой роли участники новогодней дружины были призваны охранять «молодую невесту» от неприличных покушений на нее хозяев. [661]В Пиринских селах (юго-западная Болгария) некоторые хозяева во время карнавальных игр бабугеривыкрадывают и прячут «невесту», полагая, что в этом случае год будет урожайным. Члены дружины нападают на похитителей, и хозяин платит двойной выкуп. При встрече же с аналогичной процессией ряженых происходила настоящая битва «за невесту». [662]В играх «кукеров» «невеста», как известно, также была объектом притязаний участников представления и зрителей. Даже в тех «кукерских» обрядах, которые признаются лишенными эротических элементов, встречается, например, ритуал, в котором по обходе домов «кукеры» развалят, булката— снимают с нее платок и купают. [663]Неоднозначность ритуала отражается в его названии: болг. развалязначит «разрушить, разломать» и «испортить, развратить».

Как показывает карта «Ряженая пара старцев», составленная по предварительным материалам «Этнологического атласа Югославии», [664]ряжение в «деда» и «бабу» на масленицу характерно для зоны штокавского икавского диалекта на динарской территории и восточногерцеговинского диалекта на территории Лики, Кордуна, Бании, Славонии. Менее системно и последовательно наличие обоих персонажей (или только одного из них) прослеживается в архаических этнокультурных анклавах типа зетско-цетиньского, южноморавского и др.