Очень скоро она поняла, что её сестра, единственная законная дочь Марсии, не уступит ни малейшей доли ласок, расточаемых на неё в семье, которую она считала своей. Проинформированная о тайне её рождения, та изменила своё поведение к ней, изобретая предлоги, чтобы в разговорах со своими друзьями затрагивать тему её жизни, заранее принимая все меры, чтобы стереть малейший след сомнения в том, что касалось их обеих в социальном статусе. Она критиковала её вкусы, привычки. И мать не делала никакой тайны в своём выборе. Наедине, мать, не колеблясь, уступала нежности, приходившей из прошлого, с небольшой примесью сочувствия, которое бедная девушка вызывала у неё теперь. Но это лишь усиливало её холодность. Она вздыхала по отдыху от постоянной работы. Одиночество тяготило её, у неё не было никого из родных, с кем она могла бы обсудить хотя бы самые хрупкие связи дружбы. На письма, которые она посылала членам своей семьи у Араселии, ответов никогда не было. Информация, приходящая из далёкого городка, где родилась её мать, давала ей понять, что все подались в другие области страны за лучшей долей.
Она стала довольно самокритичной и отдавала себе отчёт в своём положении. Она была совершенно одна.
Марита, пытавшаяся вызвать воспоминания намеренным импульсом, выразила желание отвлечься, чтобы иметь возможность себя контролировать, словно на несколько мгновений решила освободиться от груза, который носила с собой, чтобы рассуждать о препятствиях пути.
Мы потихоньку ослабили наблюдения, которыми сопровождали её молчаливое изложение.
В облегчении, она спрашивала себя, не её ли изолированность от всех потребовала так рано заводить компании, отличные от тех компаний, которые узкий круг испытаний дал ей в семейном очаге.
Замкнувшись в мыслях, которые представляли свои отклонения, и опасаясь проявить их, тем самым став посмешищем, она прибегала к бегству.
Словно птица, утомлённая слишком ранним использованием собственных крыльев, она спрашивала, почему ей было отказано в чувственной подпитке в родном гнезде, и где она могла бы расправить крылья.
Но пока она окончательно не скрылась в уголках своего разума, чтобы застыть там в бесполезной печали, мы попросили её помочь нашему анализу, который мы уже начали с целью помочь ей и защитить её.
Она послушно возобновила прерванные было разъяснения, рассказывая о первых днях своей профессиональной деятельности в коммерции, которую она освоила.
Воспоминания забили фонтаном.
Она дала нам увидеть оживлённое коммерческое учреждение, где Клаудио нашёл ей место продавщицы, небольшой мирок с ароматами женщин, созданный из драгоценностей, парфюмерии, лёгких тканей, готовой одежды.
На следующий день, последовавший за событием, когда приёмный отец принёс ей пирожное, украшенное семнадцатью розочками, чтобы отметить её день рождения, она приступила к работе.
Вначале всё было в новинку и вносило неуверенность.
Затем она оказалась втянутой в борьбу чувств: новые связи, новые идеи.
Она притягивала к себе живительные связи, её интересы получили распространение, она делилась своими секретами, завоёвывала симпатии.
Её воображение теперь было чрезвычайно оживлённым, побуждая её внимательно следить за собой, чтобы появляться в глазах своего героя, которого она, конечно же, представляла управляющим её чувствами, предлагая ему очаг, райский уголок, где она могла бы успокоить своё сердце, не быть униженной и находить блаженство.
Неловкая девчонка, все её знания в области любви ограничивались романами, где безвестные Золушки оказывались, наконец, с восторгом в объятиях принцев, которые вырывали их из мрака, чтобы привести к славе. Она восторгалась любовными сюжетами и фильмами, которые заканчивались возвышенным альтруизмом или высшим, достойно прожитым человеческим вдохновением.
Но судьба посмеялась над её наивностью.
Она сравнивала соприкосновение с реальной жизнью с неумолимым садовым кривым ножом, который срезал цветы её девичьих грёз.
Вначале разочарование настигло её сердце при посредничестве одного коллеги, который постоянно предлагал ей места в кино. Она была знакома с его невестой, молодой и благовоспитанной учительницей, которая ценила её присутствие.
Какое может быть зло в том, чтобы время от времени вместе смотреть симпатичные фильмы? И начались короткие моменты дружеских встреч. Близость благоприятных минут. Там и тут — Копакабана. Чашечка кофе в баре, когда дул холодный ветер, мороженое на пляже, когда усиливалась жара. Простые товарищеские отношения. Друг, заменивший брата, которого у неё никогда не было.
Но пришла ночь, когда он пришёл к ней преображённым. Он пришёл без своей невесты, которая была на пути к Петрополису, естественное, хоть и редкое, событие. Ничто не предвещало неприятного развития событий, не было или причин для тревоги.
Они спокойно беседовали на песке Лемского пляжа. Поднялась полная луна, вдохновляя их на нежные и радостные мысли, пока они подставляли свои тела освежающему дыханию моря.
Работа в магазине в этот душный день казалась потной баней.