Обе девушки оказались духовно притянутыми к нему идентичными нитями. Их выборы пересекались, соединённые аналогичной судьбой.
Я бросил взгляд на Невеса, внимательно следившего за мной, готовый присоединиться к работе психологического анализа, и заметил, что его лицо печально.
Ему хватило моего сигнала, чтобы порывисто подойти ко мне и взволнованно и тихо заговорить:
— Мы ещё не всё правильно поняли. Знаешь, кто это? Это мой внук, Жильберто, сын Беатрисы…
Коротким жестом я попросил его подождать благоприятного момента для разговора и сохранил на потом эффект от эмоционального соприкосновения. Я подошёл к этому измученному ребёнку, как отец, летящий на помощь своей дочери, и с большим трудом сдержал изумление, внезапно охватившее меня, чтобы не впасть в неуместное разрушительное сочувствие.
Я не знал, кто больше заставляет меня печалиться — Марина, разрываемая между отцом и сыном, или грустная молодая женщина, глубоко затронутая в своих самых сокровенных чувствах.
Я заставил умолкнуть впечатления, внутренне трогавшие меня, и продолжил наблюдение.
Молчаливая исповедь молодой женщины развивалась с помощью живых и ясных воспоминаний.
Ровно шесть месяцев назад она познакомилась с Жильберто в кабинете у шефа. Она передавала информацию по работе, он представлял интересы своего отца, который занимался делами, связанными с продажей недвижимости.
С каким восхищением она приняла его первые любящие и вопрошающие взгляды! С тех пор нити глубокого сходства стали притягивать их друг к другу, и невозможно было оправдать чем-либо жажду растущей общности, господствовавшую над ней.
К своему глубокому удивлению, во время экскурсии, предшествовавшей целой серии счастливых прогулок, она с удовлетворением открыла, что Марина, недавно принятая на службу, работала бухгалтером на предприятии, где её отец был самым главным человеком.
Она посмеялись над таким совпадением с наивностью двух детей.
Марита полностью доверилась ему. Она любила его и чувствовала себя любимой.
Как только она оперлась на руку, готовую обнять её и защитить, её душе открылись более широкие горизонты. Она выносила уколы повседневности, обращая их в прощение и радость. Природа открывала ей новые очарования. Она признавала, что в её глазах зажёгся иной свет, позволяя ей открыть красоту моря; в её ушах звучала определённая музыка, хоть она и не знала, как объяснить это, открывая ей сквозь восхищение и восторг нежное щебетанье детей и пение птиц. Она отдалилась от домашней Голгофы; время летело, нежное для её сердца. Взаимная любовь, казалось, притупила её чувственность. Нет груза, нет и понятия жертвы.
Она отдалась Жильберто с пассивностью растения, который отдаёт себя во власть земледельца, источника, который отдаётся жаждущему напиться.
Сын Немезио Торрес обещал жениться на ней. Он с улыбкой говорил о будущем, она пробуждала в себе мечты материнства и счастья. Для того, чтобы сделать её самой счастливой, он ожидал лишь улучшения своего экономического положения, которое, как он думал, уже близко.
Несмотря на всё это, его сердце было словно проткнуто гарпуном, удручено. Она была убеждена, что Жильберто устал, что, подталкиваемые желанием, они оба раньше времени сорвали цветок счастья, который теперь не играл никакими красками.
И тут появилась Марина. Всегда эта Марина…
Накануне она застала свою сестру и Жильберто оживлённо беседующими, что не оставляло места сомнению. Не видимая ими, она слышала их слова, проникнутые горячей нежностью.
В этот момент своих горьких воспоминаний она вытянула своё хрупкое тело, как это сделала бы внезапно подстреленная птица, и разразилась конвульсивными рыданиями.
8
Когда мои наблюдения были закончены, а наша пациентка плакала, находясь в угнетённом состоянии духа, явно далёкая от исследования, которое мне было разрешено завершить, Невес спросил меня, можем ли мы теперь поговорить.
— Да, конечно.
— Андрэ, спросил он, не скрывая своей растерянности, что у нас происходит, друг мой? Вы отдаёте себе отчёт? Это мой внук, этот молодой человек является моим внуком! Мы где находимся? Четыре существа, связанные друг с другом… Женщина между отцом и сыном, молодой человек между двух сестёр … Я не знал всего того, что мы сейчас увидели. Просто время от времени я старался облегчить страдания Беатрисы, только и всего. Я не имел ни малейшего представления о потрясениях вокруг неё … Aх, друг мой, как отцу, мне было бы легче видеть её умирающей в сумасшедшем доме!…
И, указывая на Мариту:
— Эта девушка говорит всю правду?
— Невес, продолжал я, ты не можешь не знать, что группа близких друг другу лиц является механизмом, состоящим из различных деталей, пусть даже и хорошо подогнанных друг к другу для выполнения надлежащей ему функции. Каждое лицо, составляющее его, является частью тех реалий, которые складываются в единое целое. Мария была искренней. Она показала всё, что знает. Она является частью той истины, которую мы разыскиваем. Чтобы определить то, что ты называешь «всей правдой», необходимо посоветоваться с людьми, которых она приютила в своём внутреннем мире.