Вас интересует, как он мог забыть? Если вы тоже уставшие родители, то понимаете, насколько это вероятно. Но давайте вы не будете нас судить. Он же не оставил его в баре или что-то в этом роде.
Я звоню Ноа, пока меняю подгузник Финли, и пытаюсь заставить Хейзел одеться. Если вы еще не заметили, то на ней трусы «Моя маленькая Пони» с тех пор, как она утром спустилась вниз.
Ноа не отвечает на звонок. Ничего удивительного. Он редко отвечает на звонки, а я так же редко оставляю сообщения.
— Почему я должна носить одежду? — спрашивает Хейзел, поедая купленные в «Костко» крекеры «Золотая рыбка» из коробки размером с ее тело. — Севи всегда ходит без нее.
— Потому что неприлично бегать голышом после трех лет. Только если ты не стриптизерша.
Я не зацикливаюсь на том факте, что Хейзел предпочитает есть крекеры, а не блины, которые я приготовила сегодня утром, а она к ним даже не притронулась. Гораздо больше меня беспокоит то, что она рассыпала крошки по всему деревянному полу. Я забуду об этом примерно через две минуты и, прежде чем мой мозг успеет сообразить, что они там, наступлю на них. Вы когда-нибудь наступали на крошки от крекера? Ощущается так, будто ходишь босиком по стеклу. Конечно, логично было бы сразу убрать их, чтобы потом не забыть сделать это. В отличие от войны, логике нет места в моем мире до восьми часов утра.
Хейзел запихивает в рот горсть крекеров, при этом разговаривая. Хотя я не совсем понимаю ее речь, это похоже на что-то вроде: «Кто такая стриптизерша?».
Мне не следует вести подобный разговор с пятилетним ребенком, но иногда лучше быть честной.
— Та, кто снимает свою одежду, чтобы выжить.
— Мне нравится. Хочу быть стриптизершей.
Я улыбаюсь ей и кладу мобильный телефон на пеленальный столик рядом с влажными салфетками.
— Нужно добиваться цели, милая. Теперь оденься, иначе опоздаешь в школу.
— Ладно, — слышу я в ответ драматичный вздох.
А затем она исчезает в коридоре, следуя в свою спальню. Я заканчиваю менять Финли подгузник, когда звонит мой телефон. Смотрю на экран, провожу по нему пальцем и подношу мобильник к уху.
— Ты забыл своего сына, — говорю я Ноа, даже не поздоровавшись.
— Я знаю. Прости.
— Все нормально. Я отвезу его. Но можешь забрать его вечером на баскетбол? У Хейзел в это же время балет, а занятия проходят на другом конце города.
— Да. — На мгновение повисает тишина, прежде чем муж произносит: — Я скучаю по тем дням, когда ты звонила, чтобы сообщить, что ты голая ждешь меня в постели.
Это похоже на несуществующий разговор прошлой ночью, и отчасти меня это злит, потому что Ноа постоянно избегает его из-за отсутствия аргументов.
— Разве я когда-нибудь звонила тебе, чтобы сказать нечто подобное? — смеюсь я, отгоняя гнев и поднимая Фин с пеленального столика. Она пытается отнять у меня телефон, но сдается, когда я вручаю ей упаковку салфеток. Открыть их у нее не получается, но, естественно, она пытается это сделать.
— Нет. Но парень может помечтать, верно? — посмеивается Ноа, и этот звук вызывает у меня улыбку.
— Наверно, да.
А потом я думаю о том, что он сказал, и представляю, как делаю это. Я тоже скучаю по тем дням, когда все было новым и захватывающим. Дело не в том, что я не хочу ежедневно заниматься сексом. Мне бы очень хотелось, чтобы Ноа каждый вечер приходил домой и прижимал мою задницу к стене, как в фильме «Пятьдесят оттенков серого». Но это неосуществимо, когда у вас есть дети. Секс у стены не только чертовски неудобен и невозможен для женщины, но также у нас просто нет на это времени в доме с детьми. Вы всего-то оставляете их на минуту, как они уже голышом едят из собачьей миски вашего соседа. К сожалению, это реальная история.
— Пожалуйста, пусть Фин поспит в своей кроватке сегодня вечером, — практически молит Ноа. — Детка, мои яйца скоро станут черными. И я чертовски соскучился по тебе.
— Знаю, — тяжело вздыхаю я, вспоминая, как хорошо было этим утром, когда он был рядом. — Я тоже по тебе скучаю, но именно ты взбесился из-за паука. И замечу, что ты знаешь, как можно справиться с этим.
— Какой смысл жениться, если я должен сам о себе заботиться?
Я не упускаю тот факт, что после того жаркого спора он ни разу не упоминал о нашем расставании. Словно у нас на сердце лежит тяжкий груз, но мы старательно его игнорируем. Ведь именно так происходит, когда нашу жизнь меняют какие-то новости, правда? Вы избегаете последствий, пока реальность не обрушится на вас. Прямо сейчас мы все еще находимся на стадии недомолвок и пытаемся выяснить, к чему это приведет.
Кстати, Ноа совершенно серьезен. Он позаботится о себе в случае крайней необходимости, но если есть выбор, то все проблемы в жизни он предпочитает решать с помощью секса.
— О, да перестань. Прошло не так уж много времени, — наконец говорю я. — И сегодняшнее утро считается. Типа.
