Это, несомненно, аспект, которым наши предки (которые были настолько же озабочены, как и мы) в высшей степени заинтересовались по отношению к наркотикам. Вскоре начался поиск зелий Афродиты — веществ, вызывающих неповторимые чувственные удовольствия. И поскольку это было до изобретения христианства, эти эротические причастия чаще отождествлялись с поклонением богам, чем с грехом.
В университете многие из нас сталкивались со стихотворением Джона Донна «Песня», которое начинается так:
(Поймай падающую звезду, понеси от корня мандрагоры, скажи мне, куда ушли годы или кто раздвоил копыто Дьяволу).
Некоторые читатели могут даже вспомнить примечание ко второй строке, которое поясняет, что в елизаветинские времена существовало поверье насчёт того, что женщина может забеременеть от мандрагоры. На самом деле это был один из более поздних предрассудков, связанных с этим растением. Ранее считалось, что мандрагора — мощный афродизиак, а этим воззрениям предшествовало представление о том, что растение было связано с религиозными видениями и необычными исступлёнными буйствами культов «смерти и воскресения», которые были принесены в Грецию с Ближнего Востока незадолго до платоновских времён (в четвёртом столетии до нашей эры).
В этих культах, подробно описанных в классическом труде по антропологии сэра Джеймса Фрэзера «Золотая ветвь», люди поклонялись ряду богов, которые, по преданиям, умирали, а затем воскресали. В их число входят Дионис, Атгис и Таммуз восточных стран и египетский Осирис. Как и христианство, которое появилось несколько веков спустя, эти культы обещали каждому последователю возможность повторить чудесное деяние божества. Однако, в отличие от христианства, они предлагали своего рода «доказательство» этого утверждения — а именно переживание, которое, по-видимому, убеждало верующего, что он был мёртв и вернулся к жизни, или побывал в месте, где жизнь и смерть были не противоположностями друг друга, но частями одного непрерывного процесса. Это переживание вызывалось с помощью мандрагоры и, иногда, белены и дурмана.
У этих трёх веществ есть два общих свойства: все они из семейства паслёновых, и обо всех них пишут как об афродизиаках.
Вещества, полученные из паслёновых, как и психоделики (но не как истинные вещества, вызывающие наркоз), вызывают возбуждение, а не оцепенение и летаргию; также они вызывают галлюцинации, которые на некоторое время совершенно подавляют реальность — что часто
(Он думал, что увидел выходящего из автобуса банковского служащего, посмотрел снова и увидел, что это был гиппопотам).
В случае с мандрагорой то, что привиделось, обычно кажется неизменным и убедительным, даже если это нечто настолько неправдоподобное, как белый медведь в чёрном свитере с высоким воротником, вальяжно рассевшийся в углу комнаты. (Это на самом деле видел Рональд Уэстон, сотрудник рекламного отдела, экспериментировавший с белладонной, ещё одним веществом из семейства паслёновых, написавший о своём опыте для журнала «Fact» — первый номер журнала, 1963 год). Эти вещества также, в отличие от психоделиков, весьма токсичны, и можно легко принять слишком большую дозу и умереть. Таким образом, наши сведения о них гораздо менее обширны, чем сведения о психоделиках; с ними экспериментировало меньше людей, или, как минимум, меньшее количество людей выжило, чтобы рассказать нам о своём опыте.
Это и объясняет наш осторожный комментарий о том, что эти вещества «считаются афродизиаками». Ответственные заключения медиков сегодня гласят, что настоящих афродизиаков не существует. (Вы уж извините). Впрочем, похоже, что на протяжении
