В те же времена клуб гашишистов существовал в Нью-Йорке — этот малоизвестный факт был недавно обнаружен феноменальным исследователем истории наркотиков, доктором Майклом Олдричем — но ни один из его членов не оставил никаких записей о своих приключениях. Всё, что можно с уверенностью сказать, поскольку члены клуба жили в Соединённых Штатах, когда наркотики на основе каннабиса были известны лишь небольшому проценту населения — это то, что они бы очень удивились, увидев, что через сотню лет их развлечение стало преступлением с точки зрения федерального уголовного права.
Само собой разумеется, что вещество, усиливающее ощущения и облекающее в форму фантазии человека, свидетелями чего мы были в случае гашиша, сможет сильнейшим образом улучшить секс, если разум экспериментирующего с ним будет заранее открыт навстречу предоставленным возможностям. Это тот самый случай.
Некоторые авторы пытаются отрицать это, очевидно, боясь того, что любое признание свойств «афродизиака» в отношении гашиша подстегнёт дальнейшее употребление запрещённого законом вещества. Самое большее, что могут сделать подобные люди с целью оспорить очевидные факты, это ввести в высшей степени искусственное различие между переживанием и впечатлением. Если курильщик гашиша говорит, что он увидел более яркие цвета, они исправляют это на «он вообразил, что видит более яркие цвета»; скажи он, что у него обострилось осязание, они напишут, что «он вообразил, что его осязание обострилось»; если перед ним предстанет видение вселенского масштаба, они напустят на себя особенно важный вид и скажут нам, что «он вообразил, что испытывает всякого рода мистические озарения».
Этот скептицизм — анекдотический случай буквоедства. В обычном языке и в обычной философии нет такого разделения между переживанием человека и образом этого переживания. Конечно, я могу представить, что у меня есть миллион долларов, хотя у меня его нет — и это, конечно, иллюзия, и опасная иллюзия, если я начну выписывать чеки, всё ещё находясь в её плену. Но есть ли смысл говорить, что если красный цвет мне кажется более светлым, значит, я всего лишь представляю, что он мне кажется более светлым? Или если мой оргазм мне кажется более сильным, значит, я всего лишь представляю, что он более сильный? Или что я заблуждаюсь относительно того, что я счастлив, или что я галлюцинирую, представляя, что чувствую себя прекрасно?
Что-то не так, когда язык растягивают до такого предела. Если некто считает, что он счастлив и смешлив и тащится от всего, что его окружает, то единственное разумное описание его состояния — это сказать, что он испытывает эйфорию, а не сказать, что он воображает, что испытывает эйфорию.
На самом деле, похоже, скептик утверждает, что ему известно, что субъект чувствует себя лучше, чем субъект знает — то есть, что субъект чувствует не то, что чувствует, а чувствует нечто другое. Это из-за такой вербальной метафизики над средневековыми теологами смеялись Вольтер и другие критики-рационалисты.
Если некто говорит, что испытывает более сильный оргазм, он, конечно, может лгать, но если он не лжёт, значит, против его заявления уже не выдвинешь никаких возражений. Следует предположить, что он — наилучший наблюдатель в отношении собственной природы.
Я разговаривал с людьми, употребляющими вещества на основе каннабиса, в практически всех штатах США, в Мексике и в Канаде. Я ещё не встречал ни одного курильщика, который убеждённо опровергал бы знаменитое утверждение Нормана Мейлера насчёт того, что «секс без анаши никогда не бывает так хорош, как секс с анашой».
В 1968 году «Американский журнал психиатрии» опубликовал статью «Проблема марихуаны: общий обзор»
Барбара Льюис, репортёр «Ассошиэйтед Пресс», взяла интервью у 208
Вот заключение 33-летней женщины, работающей лаборанткой:
