– Он на самом деле не хочет меня, просто пытается меня утешить. Что ж, я вижу его насквозь, так что это не работает. Я же не идиотка – я прекрасно понимаю, что выгляжу, как самка кита.
Келли заявила, что смогла бы жить с Гектором, который был бы честен и отвергал ее, пока она беременна, но она не могла стерпеть то, что казалось ей нечестностью с его стороны, ведь «очевидно» было, что он относится к ней снисходительно и всячески манипулирует.
Это сбивало с толку и ранило Гектора, и после долгих месяцев, проведенных в попытках достучаться до нее, он сдался. Казалось, что ситуация становится все хуже и хуже. Я тоже поглядывал на календарь: всего через одиннадцать недель Келли родит, и вот когда их жизнь реально перевернется. Тогда уже не будет времени спасать их брак. Я очень хотел сделать это сейчас – добиться как можно больших результатов до того, как она родит. В каком-то смысле я чувствовал экстренность ситуации больше, чем они, а это не самое лучшее обстоятельство для терапии.
Как я мог убедить Келли хотя бы допустить возможность того, что Гектор говорил ей правду и что она на самом деле выражала собственное отвращение к себе?
– Келли, а что, если он говорит правду? – спросил я.
– Тогда, – яростно ответила она, – либо ему теперь плевать на то, как я выгляжу, что ужасно, либо он никогда на самом деле не замечал и не ценил то, как я выглядела раньше, что тоже паршиво, либо я все это выдумала, и я сумасшедшая. Даже не знаю, что хуже.
Первые два предположения были абсолютно ошибочны.
На самом деле она проецировала на него собственное неприятие себя. Многие годы она определяла саму себя через тело, подразумевая при этом не столько свои внешние данные, сколько подвижность, легкость и кошачью грацию. Она все это утратила – и боялась, что никогда не вернет обратно. Келли думала об этом и чувствовала себя эгоисткой. Мысль о том, была ли беременность хорошей идеей, вертелась в ее голове постоянно.
Однажды, ни с того ни с сего она спросила:
– А заниматься сексом во время беременности безопасно?
Ей казалось, что она утратила свою сексуальность – еще одну способность, без которой она себя не представляла. Я спросил, что сказала ее врач.
– О, она сказала, что можно, но я не знаю, стоит ли ей верить. Она не выглядит как человек, у которого когда-либо был секс, да и мы с Гектором можем увлечься и, ну, знаете, мы оба такие спортивные… – Он засмеялся, и она смущенно улыбнулась. Это было мило.
– Вы не только сейчас можете заниматься сексом, – сказал я, – вы сможете делать это и после того, как родите.
– Но я слышала, проходит год или два, прежде чем пара вновь начинает заниматься сексом, – сказала она. – Мне это не нравится. И как Гектор с этим справится?
Я заверил ее, что если потребуется год – значит, они подождут год, и с ними все будет нормально. (Я чувствовал, что так помогу им больше, чем если начну убеждать, что, скорее всего, им потребуется гораздо меньше времени.) Гектор отпустил несколько шуток на тему того, что «он ее дождется».
Келли беспокоилась не только о том, что Гектора больше не возбуждает ее тело. Ее мучили два возможных варианта: либо ее тело «навсегда останется изуродованным», либо она сбросит вес и вернет себе прежнюю форму, но муж все равно ее не захочет, поскольку тот «уродливый образ» навсегда останется в его памяти.
– Ты не понимаешь, – в один прекрасный день муж, который обычно был спокойным, наконец не выдержал. – Я устал от этого.
Гектор практически никогда ни с кем не говорил в таком тоне.
– Похоже, ты не можешь смириться с тем, как ты сейчас выглядишь, и ты боишься, что я до конца наших дней буду считать тебя страшной. Это просто смешно, – сказал он. – Ты упорно твердишь, будто точно знаешь, что и как я чувствую, но ты ошибаешься.
– Если так нужно, – продолжил он, – мы можем обойтись без секса до конца твоей беременности. Будет сложно, но я смогу с этим справиться. Но мы все равно будем заниматься сексом после того, как родится малыш, и это будет так же великолепно, как раньше, правда?
Она была невозмутима.
– Правда же, да? – он растерянно повернулся ко мне.
– Секс уже никогда не будет таким, как раньше, – наконец сказала она с тихим отчаянием в голосе. – Ты останешься все тем же сексуальным парнем, так что, естественно, в конце концов я снова тебя захочу. И другие женщины тоже. Но меня прошлую уже не вернуть. Ты не будешь меня хотеть, даже меня саму от себя уже воротит, и никто, кроме неудачников, никогда не сочтет меня привлекательной.
– Вы абсолютно правы, – сказал я Келли, к большому удивлению Гектора. – Ничто уже не будет как раньше. Вопрос в том, сможете ли вы сделать ваш секс прекрасным по-новому? Келли, похоже, вы думаете, что сексуальный интерес вашего мужа к вам очень мал, и неудивительно, что с таким убеждением вы боитесь за ваше будущее. Если вы прислушаетесь, то, возможно, узнаете о Гекторе что-то новое.
Действительно, Келли волновалась слишком сильно, чтобы осознать, что Гектор испытывал к ней влечение не только из-за ее идеального тела.
