— Ангажемент первого уровня просто игра на флейте. — объяснил Оливий. — Монстры собираются в группу, подчиняющуюся простым командам призывателя, в пределах окружности длины заклинания средней дистанции. Это пятьдесят метров. Второй уровень умения, когда в заклинание добавляется элемент грязных танцев. Там есть свои примочки вроде ритуальной раскраски голого тела, когда для усиления навыка, маги творят ангажемент второго уровня раздевшись. В этом случае на призыв откликается весь данж. На третьем уровне в призыв входят брачные вопли различных монстров, исполняемый призывателем. По идее вся локация придет.
Я вытер вспотевший лоб. Вся локация — это стоит ждать всех монстров Заболотного леса? Мы его знатно проредили, но тысчонка-другая чудищ остались точно. Справимся. А вот если на призыв вообще все монстры откликнутся — здесь нас и похоронят. Ведь этот конгломерат лесов до Роштии тянется. После Заболотного, идет лес, прилегающий к Шертону. Местные авантюристы прозвали его многозубым. Ближе к горам на запад должен быть еще свой участок, там лес меняется на жёстколистный с полулистопадного. Соответственно у него должно быть своё название, о котором мы не знаем, потому что никогда в ту локацию не заходили. Ту локу видел только местный Хью Гласс, тридцать лет назад, тот самый, который был единственным выжившим авантюристом из Мрама, оставившим свои воспоминания в архиве стражи. Роштийцы свой участок леса тоже как-то называют и, скорее всего, он тоже не один.
Неуютно без полного знания географии мира.
— Ты чисто Заболотный лес имеешь в виду под локацией? — решил уточнить у дьяводела.
Если нет, пусть Риса берет Верлиту и удирает воздухом. Я здесь бункер завалю ударом с рельсотрона и попробую пересидеть местный Монстропокалипсис.
— Что у тебя в интерфейсе в системной карте пишут под локой, — подтвердил дьяводел, — то и является в исключительных случаях, зоной действия самых раскачанных заклинаний высших уровней. Дрэвену «ангажемент» упал в юности на десятом уровне, так что лет восемьдесят у него было на раскачку уровня и прокачку навыка. Для фарма плохо подходит: в случае урона со стороны призывателя, монстры выходят из-под действия закла, но мог бы одних монстров на других натравливать, добивая оставшихся. Я страшно недоволен его эффективностью работы с монстрами.
— Вопрос не в эффективности, а на кого она направлена. — поделился с Оливием своими наблюдениями. — Своего дендроида он как-то ухитрился качать с использованием людей.
Я ему тут рассказал про отдаленную базу, и что там Дрэвен устроил. Оливий такого явно не ожидал от своего протеже. Демона взбесило не количество загубленных душ, триста людишек, как он выразился, примерно одна сотая хорошего Ядра с босса, а в том, что в итоге, его у меня покупать придется. Он даже скидку на будущую покупку у меня стал выпрашивать, наивный.
— Всё, покасики, — сказал я ему, заслышав его жалобы, — на связи. Пойду организовывать оборону от ожидаемого Нашествия.
Он еще возмущенно успел крикнуть «да ты даже пользоваться крипом не умеешь, давай научу», но я просто перевернул кристалл и положил экраном вниз на стол. Может Оливий и мечтал, чтобы Джерк, будто заправский стример, повесил крип на пузо, а полуодетая суккуб с табличкой «Breaking news» томно перетекала из одного угла в другой, внизу экрана, помахивая хвостиком, на котором расположился игривый розовый бант, но прямых трансляций файтинга сегодня не будет.
Хотя, если у Оливия есть полезные вещички, я готов ему прошепелявить даже современный шлягер «за деньги да». Пусть меня лучше мучит совесть, чем отливают с печальным лицом в граните на памятник.
— Бу! — укоризненно возник я за спинами своих любимок, ловя принцессу за руку. — Ты чего там аквариум решила устроить?
В зале были три комнаты, насколько было видно визуально. Двери в две были распахнуты, девчули успели их осмотреть, а у третьей они застопорились, шепча и переглядываясь. Аиша даже палочка вздела, готовясь устроить буйство водяной магии. Впрочем, я сразу понял отчего.
В комнате, стыдливо приоткрывшей нам свои внутренности, господствовал беспорядок. Разбитая бутылка вина на покосившемся трехногом столике, остатки еды, носки в лужах из блевотины, бычьи пузыри — то есть средневековые презервативы из бычьих кишок, когтистая конечность какого-то монстра, старая и ссохшаяся, сломанный сундук, пара разорванных подушек, словно ими бились, медяки, обгоревшая летопись в камине, разлетевшаяся по комнате сажа.
Да в такую комнату паломник зайти побрезгует. А чтоб вы знали, средневековый паломник по степени невзыскательности к комфорту, не уступает современным бомжам.
— А что еще остается? — пожала плечами Аиша и спародировала недавнего меня. — Не озорства ради, но во благо чистоты в нашем мире!
— Хех, — оценил вслух обстановку, — я назвал бы эту картину «тормозной путь мальчишника». Последним словом называют прощальную вечеринку перед свадьбой. Обычай варварский, зато креативный. Чё там интересного есть?
— Жетоны погибших авантюристов. — сказала Кая. — На столике шкатулка, забери её.
