— … Легенды, предания, былины, мифы, литературные персонажи: субкультура воображаемых сюжетов после Великой когнитивной революции у любых разумных рас, взрывается и оживает. — продолжал вещать Оливий. — Их ярчайшие представители переносятся или рождаются, согласно теории многомессианской интерпретации появления расы Создателей, в другом случайном мире. В родном мире они появиться не могут из-за конфликта базисной каузальности.
Дьяводел прервался, чтобы оценить наше состояние. Ну что сказать: я находился в легком обалдевании, что демон читал Юваля Ной Харари, знавал оратора Горгия из Леонтина и топил на поле эвереттианской квантовой механики. Хотя есть вероятность их аналогов из других миров. Вообще не удивлюсь, если он мне фрактальную геометрию природы Мандельброта зачитает. Потому что без твердого знания остается только играть на поле вероятностей.
Мои девчули, прослушав курс «зарождение разума и его порождения» от демона, конечно, ничего не поняли. Зато это помогло им сохранить непрошибаемые моськи.
— Продолжайте товарищ демон, — восстановив уверенность при взгляде на их милые щечки, вежливо обратился к нему, — некоторые ваши доводы контринтуитивны, мы рассмотрим их позже в системе психофизического параллелизма.
Сбить с дьяводела спесь следовало: чего он тут развыступался со своей ересью, куда только Ордо Маллеус смотрит⁈
— Короче говоря, кого люди вообразят своим героем, — подчеркнул Оливий, — в кого поверят, вне зависимости от способа подачи информации о нём: в письменном ли виде, нарисованном ли, технически зафиксированном на носителе или в цифровом изображении, тот непременно воплотится в одном из миров. Возможно даже автор реинкарнирует в своего персонажа. Так случилось, что на одном из миров очень модным стала культура рисованного изображения — мультианимации. Один из последних воплощенных в Создателя персонажей, вообразил нужным отнять у Люци его гарем. Зовут его Юи Тэндзё и последний месяц в Чертогах Зла шли эпичные бои Люци с этим Создателем. По слухам пару тяночек из своего гарема наш князь тьмы уже потерял. В общем, Люциферу очень не до всего сейчас.
Услышав про Юи Тэндзё, я с трудом удержал покерфейс. Этот школьник из аниме про «Читерский навык…» тот еще упоротый мальчуган. Получается демон точно про Землю говорит. Тут другой большой вопрос появляется — возникает временной парадокс. Кто же все эти Создатели, которые появились в Несте тысячу лет назад? Неужели мир дьяводела Оливия отстоит по временной шкале много позже моего второго? Возможно ли такое, если скажем инферно-мир относится к другой Вселенной?
Подавив мимолетный порыв скосплеить персонажа из мема (фильма Левиафан), который хлебнув из горлышка бутылки водки, жалобно тянет «ничего не понимаю», я твердо решил не отпускать демонюка. Оливий просто кладезь информации, а ведь никто иной, как его коллега Тзинч* завещал: «реальное значение имеет только знание».
К сожалению, пришло время расплаты. Предвосхитив мой порыв, Оливий вздел свой, красиво наманикюренный, когтистый палец.
— Диалог предполагает эгалитарность. — слащавенько озвучил он. — Может и вы мне откроете глаза в тумане войны?
— Что⁈ — возмутилась в свою очередь Кая. — Да будь счастлив, что тебя не упокоили, не развеяли, не прокляли именем судьбаносницы Элель**! Изыди!
Я прямо как оплеванный стоял. Не знает Джерк Хилл всех этих ангелов-хренангелов. Слаб в этой мифологии. Но ситуацию и Оливия надо спасать, пока мои девчули Двадцать Восьмую межмировую войнушку не начали.
— Спокуха! — изрек я. — Данный дьяводел весьма ценен, работает с нами, и мы будем его беречь. Вы сами слышали: он предлагает обоюдовыгодное партнерство без демонического контракта. С чего такая паника?
— Он демон! — взвыла Аиша. — Как к нему еще относится?
— Как к корпускулярно-волновому дуализму. — непреклонно сказал я. — Когда мы его видим, он партнер. Когда не видим враг. Может Оливий сам по себе исключение из демонов.
— Вот ты когда человечиной лакомился в последний раз? — задал я вопрос, внимательно слушающему нас дьяводелу.
— Вчера на ужин привозили. — честно ответил тот и увлекся вспоминаниями. — Контракт человечек продлить забыл, настолько своей важностью упивался. Демон его законтрактовавший, по договору-цессии мне право призыва передал. Призвал его с утра, весь день им специальная служба занималась: бритье-отмывание-отмокание, клизмы, выдержка в специальных травах.
Посмотрел на ошарашенных девчуль и мою окаменевшую морду.
— Да вы бы знали кого я съел! — с неким возмущением отреагировал он на наше молчание. — Первоклассная сволочь: растлитель, взяточник и коррупционер. Депутат местного парламента. Ел и плакал: до того гнилой экземпляр попался, на клыках расползался. Зато двоечку в интеллект заполучил.
Услышав это, я понял — с Оливием можно иметь дело, но подружани, незнакомые с земными реалиями, расшумелись. Пришлось с дьяводела обет безлюдоедства брать, усиленно ему при этом подмигивая. Честный демон звучит оксюмороном: словно азиатский крестоносец, но как-нибудь справимся.
