– Дмитрий, стойте! Вы же обещали! Ирина! – Виталик позвал молодую женщину, садившуюся в «Хаммер».
– Я вас не знаю. Всего доброго, – Алексей юркнул в машину.
– Как?! Стойте! – Голос Виталика сорвался на визг.
Внедорожники развернулись, подняв облако пыли, и уехали. Виталик сел на землю:
– Нет… Как же…
– Ах т-ты с-сука! – Бросился к нему Сергей, – с-сдал, с-сука!
Давид молниеносно выбросил вперед ногу, поставив Сергею подножку. Тот упал.
– Стоп! – Громко сказал Давид, – то, что я сейчас говорю, воспринимать, как обязательную практику. Делать всем! Садимся на колени, руки кладем на бедра ладонями вверх. Закрываем глаза.
Все подчинились, в том числе и мы с Виталиком.
– Делаем глубокий вдох, потом полностью выдыхаем воздух, от макушки к копчику. Потом снова вдыхаем воздух, от копчика к макушке, и задерживаем дыхание на пятнадцать секунд. Полный выдох вниз и задерживаем дыхание на пять секунд. Снова глубокий вдох и задержка на пятнадцать секунд. Выдох. Задержка на пять секунд.
Мы дышали в таком темпе минут пять. Потом Давид дал указание выровнять дыхание и медленно открыть глаза.
Вокруг было серо. Низкие темные тучи предвещали скорый дождь. Давид сидел перед Сергеем. Увидев, как тот открыл глаза, он рассмеялся и отскочил от него в сторону – так, чтобы видеть всех:
– Во Вселенной нет правильных или неправильных поступков. – Тихо заговорил он. – Просто потому, что мы не знаем и не никогда не сможем узнать, что было бы, если мы поступили по-другому. Поэтому мы не можем сказать, что правильно, а что – нет. У каждого из нас один апельсин, а не два, и не три. С чем нам сравнивать, слаще он или кислее? Мы не знаем о каких-либо параллельных линиях человеческой истории. Возможно, если бы он, – Давид кивнул на Виталика, – поступил как-то по-другому, все могло сложиться еще хуже для всех нас. Мы просто не знаем. В каждой удаче заложено зерно неудачи и потери. И наоборот… Человек – единственное существо на Земле, которому дана способность осознания себя, но он, к сожалению не привык ею пользоваться. – Давид улыбнулся. – Давайте попробуем применить ее в настоящий момент, и осознаем себя здесь и сейчас, в единственном пространственно-временном потоке, в котором нет понятия правильного и неправильного. – Он замолчал, оглядывая нас спокойным взглядом. Оля закрыла глаза. Айгуль и Сергей смотрели в землю перед собой.
Через минуту Давид вдруг встрепенулся и рассмеялся:
– Зато теперь наконец ничто не помешает нашим практикам. Кто вообще хотел это евангелие? Ты хотела? – Обратился он к Айгуль.
Та улыбнулась:
– Нет.
– А ты? – Давид посмотрел на Олю. Она равнодушно пожала плечами.
– Может, ты? – Давид бросил задорный взгляд на Виталика, который понуро мотнул головой.
– А если не хотел, так какого же хера ты тут делаешь, да еще и в наручниках? – Развеселился Давид. Оля и Айгуль рассмеялись вслед за ним, Сергей кисло усмехнулся. Давид продолжал весело смотреть на нас с Виталиком:
– Собрались дружки-мазурики. Один – стукачок, другой в чужих вещах роется. Веселые истории журнал покажет наш… Веселые истории в журнале «Ералаш»…
– Блядь, какой Каскыр подонок! – Со злой усмешкой выдохнула Айгуль. – Убью его на хуй!
– Ни в коем случае. – Повернулся к ней Давид. – В тебе сейчас столько ненависти, что это будет большой грех для тебя. Убьешь его тогда, когда будешь к нему абсолютно безразлична.
– Тогда я уже не захочу его убивать.
– Значит, не убьешь. – Улыбнулся Давид.
– Откуда твой Каскыр с этим Алексеем знаком? – Тихо спросила Оля.
– Хрен его знает… У него все друзья – или кээнбэшники, или фээсбэшники…
Давид глубоко вздохнул и произнес серьезным тоном, – Ладно, пошутили – и хватит. Пора ставить палатки. У нас был трудный день, нужно отдохнуть…
Я действительно чувствовал себя невероятно измотанным и уставшим. Лень было даже думать о том, что Виталик оказался фээсбэшным стукачом, и что теперь это могло означать для него и для меня. Огромное количество мыслей пыталось заползти в мои мозги, но все они сдавались на полпути туда. Либо мой мозг из инстинкта самосохранения поставил им заслон. В то же время я почему-то перестал чувствовать какую бы то ни было опасность со стороны Давида.
Мы быстро поставили палатки, наскоро поужинали и завалились спать.
«Блин, не могу поверить, что Давид отдал им евангелие…» – услышал я в полусне полный разочарования шепот Айгули. С кем она говорила, я не понял.