Огромный медальон весил чуть ли не столько же, сколько сам мальчик. Имо не старался защититься от незнакомой тети, он смотрел то на Юстина, то на меня, а я чувствовала его дыхание. Ей-богу, мне было бы легче, если бы он вырвался и убежал.
— Ну, как? — потирал руки Юстин. — Почуяла родное? Берешь его или нет?
— Разве у меня есть выбор?
— Вот так-то, — он еще раз погладил мальчика по лысой голове. — Вот и мамка нашлась. Что я говорил? Мамка хорошая. Она от тебя не откажется.
До возвращения Индера оставался год. Все, о чем я смела мечтать в нынешнем положении, это о том, чтобы год пролетел быстрее. Я до смерти боялась реакции Гумы с его идеально правильным подходом ко всем жизненным проблемам. Самым правильным было бы отсутствие Имо в природе. Только Индер был способен находить решение нестандартных проблем. Он всегда знал, что делать, и был достаточно смел, чтобы взять на себя ответственность. По дороге я убеждала себя в том, что мои страхи не имеют оснований. Что, в крайнем случае, ребенка заберут на Флио для «непрестижного» воспитания. Я же утешусь тем, что надаю по мозгам его братьям за то, что подвергли малыша ужасам хартианского быта. Когда капсулу открыл Индер, я решила, что бог есть, что он живет на Земле и хранит нас, грешных и нераскаянных.
— Это ты? — спросила я. — Ты же в отпуске?
— Уже вернулся, — ответил Индер.
— Зачем?
— Просто так.
— А Гума?
— Он там, — Индер указал пальцем в сторону лабораторий.
— Вы будете работать вместе?
— Пока да. Ты выйдешь или там будешь сидеть?
Я вышла, прошлась до медицинской комнаты. В офисе не было видно ни души. Индер шел за мной следом.
— Где народ? — спросила я.
— Все здесь. Миша скоро вернется. Так и будешь стоять?
— А что шеф?
— Что шеф? Ты, может, объяснишь, кто у тебя на руках?
— Имо, — объяснила я. — Мой сын. А шеф на месте?
— На месте. Так что, сын так и будет сидеть на руках или дашь взглянуть?
Он взял мальчика, снял с него юстинову майку, бросил ее в урну и уставился на медальон. Имо выразительно чихнул.
— Сюрприз с Флио? — спросил Индер. — За ним ты моталась в Хартию?
— Именно, — вздохнула я. — Раз ты все знаешь, скажи, пожалуйста, что теперь будет?
Индер осмотрел мальчика и остановил взгляд на уровне желудка, чуть выше медальона.
— Он ел хоть раз в жизни?
Я выложила остатки питательных пилюль, которые были сразу подвергнуты химическому анализу.
— Скажи мне, чем его кормить? Флионеры едят траву, которая здесь не растет.
Разобравшись с капсулами, Индер понес на химический анализ медальон, но мальчик взял свою реликвию за шнурок.
— Он крепко держит. Просто так не вытащишь, — предупредила я. — Наверно, не доверяет.
— Я не заберу, — обещал Индер. — Я только проверю сплав.
Но Имо не отпустил шнурок даже когда индикатор прошелся лучом по поверхности медальона.
— Он у тебя храбрый или глупый? — спросил Индер.
— Давай, ты проверишь сплав немного позже, — попросила я и вернула медальон на шею ребенка. — А сейчас займись, пожалуйста, его организмом.
Индер выполнил мою просьбу своеобразно. Он посадил мальчика в раковину, включил душ и начал мыть, как лабораторную посудину.
— Дай мыло, — попросил он.
— Какое?
— Обыкновенное. Детское. Оно в шкафу…
От волнения я вывалила на себя полшкафа простыней, салфеток и гостиничных полотенец.
— Полотенце тоже дай.
Индер обстоятельно вытер ребенка махровым полотенцем, усадил обратно на стол и пошел рыться в офисном холодильнике. В это время Гума вынырнул из лаборатории и замер перед Имо, согнувшись пополам. Имо опять взялся за шнур медальона. Похоже, он утратил доверие ко всем высоким гуманоидам.
— Откуда это? — спросил Гума с оттенком легкой иронии, прежде ему не свойственной.
— Из хартианской капусты.
— Сын?
— Что ли, похож?
— Вы все друг на друга похожи, — признался Гума, и снова исчез в лаборатории.
Индер вернулся с пачкой творога, яблоком и бананом, свалил все в миксер, влил туда же немного розовой жидкости, взбил до однородно массы и предложил Имо понюхать. Тот понюхал, взял в рот ложку и стал сидеть с оттопыренной щекой.
— Он забыл, что нужно глотать, — предположила я.
— Сейчас проглотит, — предупредил Индер, — не торопись.
Так и случилось. Имо проглотил порцию, за ней вторую, потом третью, но без восторга, словно это была новая разновидность таблеток. Возможно, с тем же равнодушием он съел бы все, если бы в офис не ворвался Адам и стремительно не помчался по коридору в нашу сторону. Имо отвлекся от ложки, а Адам, едва распахнув дверь медкабинета, окаменел на пороге. И мы окаменели, глядя на него, но не успели представиться, как Адам, с той же прытью помчался обратно и врезался в шефа на пороге лифта. Там они обменялись парой фраз, и шеф, повторив его маршрут, точно так же застыл у двери, но резких движений делать не стал. Он даже не задал вопросов, просто жестом пригласил меня в кабинет.
— Я не знала о его существовании! — оправдывалась я. — Честное слово. Теперь его отец умер и ребенка некуда деть. Сама не знаю, что делать. Мне пришлось его привезти!
— Его отец — Птицелов? — уточнил шеф.
— Кажется, да.
— Кажется? Ну-ка, закрой дверь на минутку.
