Ксюху больше не видел никто, ни мать, ни отец, ни друзья с подругами. Ее не видели ни на улице, ни в университете, ни в кафе, где продавались ее любимые пирожки, и где Миша дежурил теперь неотступно. Он единственный не потерял надежду. Логика и здравый смысл Мише давно отказали. Интуиция его безбожно подвела, чувство меры утратилось, а критический самоанализ уступил место слепому авантюризму. Миша упорно стоял на своем и не понимал моих намерений переселиться на Блазу.
— Хочешь бросить меня здесь одного, да? — ворчал он, наблюдая, как я пакую коробки.
— Поедем вместе…
— А Ксюха? Что будет с ней?
— Приезжай с Ксюхой.
— Шеф не выпустит ее с Земли.
— Тогда тебе придется делать выбор.
— Между ней и тобой? — расстроился Миша. — Я так и знал! Нет! Что угодно, только не это. Ты не можешь так со мной поступить!
— Мне нечего делать на Земле, — ответила я. — На Блазе у меня дети. За Сириусом, опять же, присмотреть некому.
— Я знаю, к кому ты едешь! Зачем ты нужна детям? Они взрослые. Сириус тебя не узнает.
— Я чувствую вину перед ним.
— Во, дуреха бестолковая! Это он должен перед тобой извиняться. Он в жизни не извинился ни перед кем. Ты же знаешь, что мне нужна Блаза больше, чем тебе. Останься, пока я найду Ксюху. Потом я все устрою.
— На Земле мы не устроим ничего. Я нужна тебе там больше, чем здесь. — Миша сел верхом на коробку с посудой. — Пойми, здесь только Вега решает вопросы эмиграции, а там есть чиновники, перед которыми Ксюха еще не провинилась. Кто похлопочет, если не я?
— Я никуда тебя не пущу, — заявил Миша. — Хрен тебя получит Беспупович, — он показал дулю невидимому сопернику и надулся. — Так я тебя и отдал этому придурку. Ты ведь к нему удрать хочешь? Я тут распинаюсь, а вы ведь давно сговорились? Правильно, сговорились?
— Миша, я не останусь. Не могу смириться с мыслью, что больше не увижу детей. У меня нет выбора.
— Значит, мы расстанемся с тобой вот так? Ты понимаешь, что может случиться, навсегда?..
— Мы придумаем что-нибудь. Ты будешь думать здесь, а я — там.
Миша с недоверием отнесся к моим словам, но спорить не стал. Он смертельно устал за последние дни. Все силы он тратил на поиски, при этом умудрился купить пятикомнатную квартиру, делать в ней ремонт и перетаскивать туда мебель из модулей, пока ее не прибрали сигирийцы. Параллельно он наведывался в офис и под шумок крал все, что плохо лежало: от батарей и микросхем до лекарств и бытовой техники. В суматохе он вынес даже голографический проектор, который шеф безуспешно искал, потом махнул рукой. Миша невозмутимо при этом присутствовал. Они с шефом не общались со времени последнего скандала. Вернее, шеф общался с Мишей, делал ему заманчивые предложения и разъяснял свою политику в отношении землян. Миша безмолвствовал в ответ, что не мешало ему, однако, каждый день ходить в офис и возвращаться оттуда с полной сумкой.
— Ты не сказал шефу о «парусе»?
— Перебьется.
— Может, это продлило бы жизнь конторе… на пару лет?
— Причем здесь контора? Это мой проект, и я буду с ним работать. Сиги-благодетели к нему отношения не имеют. Пусть сматываются. Чище воздух будет.
День, когда Индер с Гумой покинули Землю навсегда, стал крахом надежд. В глубине души я еще верила в чудо.
— Если бы не Индер, — призналась на прощание Алена, — меня бы в живых уже не было.
С тем же мнением выступил Андрей. К ним присоединился Махмуд, Володя и Олег Палыч, который в последний момент успел излечиться от болячек, и в свои семьдесят пять чувствовал себя почти молодым человеком. Миша воздержался выражать благодарность.
Докторам устроили проводы и надарили подарков, в надежде, что они вспомнят когда-нибудь землян с теплотой. Миша не прослезился и прощальной речи не произнес, зато унес из лаборатории антивирусный облучатель, чтобы впоследствии, подхватив венерическую болезнь, с теплотой вспоминать сиригийцев.
— Миша, похоже, на Блазу не собирается, — догадался Индер. — Хоть ты приезжай. Скучно без вас будет.
С Лунной Базы к нам теперь ходили объемные контейнеры, брали на борт по несколько тонн плотно упакованного багажа. Мой отъезд планировался через неделю. Отсчет времени пошел. «Наверно, земное притяжение действует не на всех одинаково», — подумала я, когда поняла, что кроме меня никто из землян в эмиграцию не собрался. Я готова была ко всему, кроме этой последней недели. Она оказалась самым страшным испытанием: выходя на улицу, думать, что это последний раз, и перед самым отъездом понять, что с Землей проститься невозможно. Понять и перестать делать это. Сутками я просиживала за компьютером в пустом, темном модуле. Сутками не видела человеческих лиц. Только однажды ночью ко мне без предупреждения проник Вега.
Он вошел, встал в прихожей, заставленной коробками, и удивился, в какое мрачное подземелье превратилась моя жилплощадь. Бывший зимний сад был загерметизирован для экономии кислорода, кухня — вывезена Мишей в новую квартиру. Остальная мебель только подготовлена для вывоза. В единственном уцелевшем кресле я убивала время за просмотром архива.
— Ты тоже не желаешь говорить со мной? — спросил шеф.
