— Я пережил здесь несколько войн и революций. Я видел всякое, но рассчитывал дожить до времен, когда между Землей и Блазой будет легальная транспортная магистраль. Миссия, с которой я впервые попал на Землю, изучала темпы научно-технического прогресса. По нашим расчетам, к 2030-у году это было реально. Не я один, мы все в это верили. В итоге я остался ни с чем, но это не главное. Пройдет время и здесь появится новая миссия, которая захочет узнать историю Земли и понять, почему их предшественники бежали. Смогут ли они вовремя остановиться, вот в чем вопрос.
«Что может сделать человека несчастным, кроме недостижимых желаний? — писал отец Сириус в монашеской келье, в годы странствий по православным монастырям. — Что может сделать человека беспомощным, кроме неведения? Не потому ли мы придумали скромный быт и простые истины? Мы создали искусственные ценности и поклоняемся им, потому что исконные нам недоступны. Они проходят за гранью нашего понимания». В буддийский период Сир дописал к этой фразе что-то на хинди, неразборчивым почерком, который не смог расшифровать «переводчик», и я не стала стараться. В моих стараниях теперь не было смысла.
Между мной и пропавшей Ксюхой Миша сделал выбор не в мою пользу, и его можно было понять. Впрочем, трагедии не было. Я знала, что мы встретимся. Мне подсказывала интуиция, я предчувствовала и была уверена, что с этим человеком разлучить навсегда меня сможет только могила. Полтора Блазианских года я искала возможность забрать его с Земли, пока в один прекрасный день он сам ни появился в моем жилище, как ни в чем не бывало: бодрый, в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил. Он привез подарки с запахом дома, рассказал все Ксюхины тайны и еще много интересного рассказал. Но это уже другая жизнь и совсем другая история.
Никто не навестил меня на Блазе, ни Индер, ни Вега. У сигирийцев не принято ходить в гости. Хороший тон — встречаться на нейтральной территории. Со временем и мне пришлось оставить земные привычки. «Чем быстрее ты это сделаешь, тем легче будет», — сказали дети, и я приняла к сведению. Достаточно с меня того, что они чувствовали себя как дома и вспоминали Землю без ностальгии. Я же, чтобы отвлечься, сразу стала искать работу.
Рекомендации, которые Вега, как бывший шеф, приложил к моему резюме, были самыми лестными, но пользы не принесли. На Земле работали две сигирийские миссии, обе под эгидой Галактической службы безопасности и контроля, то есть, не по профилю. Кроме того, они принципиально не привлекали к работе землян. «То, чем мы занимаемся на вашей планете, — заявили они, — содержит секретную для человечества информацию».
Знала я, чем они занимаются, лучше, чем их начальство. Знала, что для контакта с землянами они используют человекоподобных альфов, из числа тех, что Вега с Володей отправили домой за профнепригодность. Эти ребята продолжают здороваться с пассажирами, заходя в автобус, и гулять по городу в одинаковых рубашках. Откровенно говоря, получив отказ, я испытала облегчение. Зато возможность беспрепятственно перемещаться между Землей и Блазой была потеряна.
Надежда осталась. Я продолжала искать работу, которая имела бы хоть косвенное отношение к внешней разведке. Моя специальность была признана редкой, уникальной, но не дефицитной, а многолетний опыт работы над лексикой автоматических «переводчиков» — ненужным. Не каждый год, даже не каждые сто лет, сигирийцы знакомились с новой цивилизацией и нуждались в адаптации языка. Моя работа с языком флионеров пригодилась только для библиотеки. В той же библиотеке меня пообещали иметь в виду и выставили за дверь. Тогда я решила искать работу ближе к связи и транспорту, но отсутствие технического образования свело мои шансы к нулю. На следующем этапе я была согласна на все, даже на самую малопрестижную и низкооплачиваемую работу, от которой отказались роботы. И там каждая вакансия предъявляла требования, которым я не соответствовала. Где-то надо было общаться без «переводчика», где-то — иметь при себе компьютер, который стоил как три моих модуля. В одном загадочном институте начальству не понравилась моя группа крови. Институт занимался производством еды, и я испугалась, уж не приняли ли меня за сырье? Фиаско преследовало меня одно за другим. «Зачем тебе работать? — удивлялись сиги. — Живи так».
